Под прикрытием

– Мой дед, отец моего отца, бывал в вашей стране. Он говорил, что в вашей стране живут достойные воины…

– А ваша армия велика?

– Да, воинству Белого Царя нет счета.

– Почему же тогда они не идут на нашу землю войной?

– Ну, согласись, эфенди… – настаивал Абдалла, – ведь воин не может не воевать. Если у вас столько мужественных воинов, почему вы не захватите земли соседей?

– Знаешь, эфенди… – нарушил наконец воцарившееся молчание Абдалла. – Я не столь мудр, как мой отец, шейх Дархан. И я не столь мудр, как ты. Но я скажу тебе – это не моя мудрость, это мудрость моего народа.

Если не нападаешь ты, нападут на тебя. Запомни, никогда не происходило по-иному…

Карим вздрогнул. Слова пуштунского бачи, подростка, прозвучали, как страшное пророчество…

Картинки из прошлого

Строй пацанов – никому из них нет и двадцати – длинношеих, голенастых, с совсем еще детскими лицами, невпопад выполняет команду. Тяжелые рюкзаки – их теперь придется носить с собой даже в сортир, давят на плечи невыносимой тяжестью, выгибая вперед грудь, автомат неудобно висит на груди. Пот сразу высыхает, превращаясь в белые, соленые разводы на странной желто-серой форме, ботинки тяжелые, сложно представить, что в них придется бегать потом марафон – а ведь придется.

Солнце печет неимоверно, оно словно хочет сплавить воедино эту желтую, истрескавшуюся от жары землю и стоящих на ней в строю пацанов, отобранных неизвестно как и неизвестно за что. Им уже пришлось преодолеть пятикилометровый марш от железнодорожного полустанка до центра – бегом по сорокаградусной жаре. Инструкторы забыли прислать машины для молодого пополнения. И вот теперь, после пяти километров бегом под палящим азиатским солнцем, они едва стоят на ногах, купаясь в этом призрачном мареве. Фигура инструктора – среднего роста, бородатого, крепкого, в пустынной униформе, кажется сделанной из колеблющегося воздуха, она плывет в раскаленном тумане. В горле так сухо, будто при каждом вздохе глотаешь песок…

И снова строй, как может, выполняет команду и застывает в изнеможении. Мечта только одна – спастись от этого палящего, истекающего огнем солнца, забиться в любой прохладный уголок, в жилой модуль, в тень палатки, глотнуть вкуснейшей прохладной воды, да можно и не прохладной, можно и из лужи, но воды…

– Прежде всего… Я приношу вам искренние извинения… Я забыл, что вы сегодня прибываете, и не распорядился насчет транспорта.

Но вы ведь на меня не обижаетесь за эту маленькую оплошность, не правда ли, сынки…

В голосе инструктора слышится какая-то сухая ирония.

– Да пошел ты, папаша… – из последних сил выдыхает кто-то.

– Значит, не обиделись… – заключает инструктор. – Позвольте представиться.