Порождения эпохи мертвых

Миша потерял правый глаз и у него пропал слух. Более того, человек убежал в воду, которая была непреодолимым препятствием для морфа. Близость и недоступность добычи злили неимоверно.

Кощей стоял по грудь в воде и ждал своей участи. Тварь на берегу была человеческим мутантом, в этом сомнений не было. В загонах у работорговцев и хедхантеров частенько водились подобные образины для устрашения рабов. Были попытки проводить схватки между персональными выкормленными монстрами, но пока это было сложно. Тварей нужно было безопасно доставить к месту проведения боя и стравить.

Но опасные твари так и норовили отхватить себе кусочек от хозяев и их помощников, а драться начинали, только когда им подсовывали свежеубитое человеческое тело - одно на двоих.

Намного чаще в вольер к мутанту забрасывали провинившегося или беглого раба, а потом развлекались, наслаждаясь жестокой сценой. Иногда раба пред отправкой в клетку одевали защиту и давали холодное оружие или морфа привязывали на цепь, вот тогда начиналось настоящая потеха. Зрители криками поддерживали одну из сторон и делали ставки. А жертва пыталась уворачиваться и защищаться, но исход заранее был предрешён.

Вот именно таким гладиатором сейчас почувствовал себя Иннокентий.

Морф злился всё больше и больше. Голод терзал изнутри злобной мукой. Тварь не могла достать человека в воде. Оставалось надеяться, что дичь сама выйдет на берег или подойдёт совсем близко к урезу воды. Человек двинулся дальше от берега. Морф беспокойно забегал на передних лапах.

Кощей не мог поверить, что ему придётся утонуть или замёрзнуть в воде насмерть. Он был рад, что морф не лез в воду. В этом озерке работорговец был в безопасности, но сколько он ещё так сможет продержаться? Действие стимулятора близилось к концу.

Тогда сначала начнёт дрожать всё тело. Руки и ноги нальются тяжестью, а потом будут слабеть. В этот момент нужно было уже лежать где-нибудь в укромном месте.

Кощей побрёл по дну все глубже и глубже. Идти было тяжело, сапоги вязли в донном иле. Сопротивление воды заставляло в избытке расходовать силы, которые были так нужны. Холод постепенно пробирал до костей. Когда вода поднялась до самого подбородка, Иннокентий сбросил с себя пончо, снял сапоги и портянки, сбросил подгузник и поплыл к противоположному берегу.

Тварь, волоча за собой ноги, двинулась по берегу в обход.

Озерцо было маленькое и мелкое. Вскоре он уже брёл по дну к противоположному берегу. Намокшая повязка на шее давила каменной тяжестью. Заветные заросли приближались медленно, но неотвратимо. Когда Иннокентию оставалось не более полутора десятка шагов до предполагаемого укрытия, вытянутые стебли камыша вздрогнули и разошлись в стороны.