Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Существовали еще разные мелочи, вроде каплевидного передка фонаря, малость искажавшего обзор, или длинноватой ручки управления, но все это были именно что пустяки, легкое неудобство.

Вернемся – исправим. Если вернемся…

«Да куда мы денемся…» – усмехнулся «Колорад».

Линию фронта пересекли, забравшись на высоту больше семи тысяч метров и пользуясь кислородными масками.

Несколько минут летели в густой, как в парилке, измороси.

Пробили облака. Далеко-далеко виднелась розовая полоска восхода.

Неожиданно внизу, в разрыве туч, завиднелись редкие, желтые и белые, слегка размытые огоньки.

– Сафоново! Слева под нами.

– Как время? Укладываемся?

Неожиданно над землей рассекли черноту красные ракеты, замигал прожектор.

– Командир! Нас что, обнаружили?

– Здесь аэродром, Володя.

– Нет, турецкий! – фыркнул в эфире «Кот».

– Фрицы сигналят: вам дозволяется посадка.

Миновали Сафоново, и все покрыл густой сумрак.

Но небо на востоке уже разгоралось зарей, светлело, и вот развиднелось.

Алый кругляш солнца полез из-за горизонта, омахивая розовыми лучами небосвод, словно веником-опахалом выметая тьму – звезды тухли, как будто перегорали, и осыпались блестками.

Погода – «миллион на миллион».

Быков охватил взглядом «этажерку».

Самолеты летели ровно, они словно висели в утренней синеве, недвижимо, а редкие облачка проплывали понизу, и земля мягко, едва заметно, катилась навстречу.

Понизу стелилась русская земля, оккупированная врагом.

Григорий сжал губы, еще раз глянув на строй истребителей.

«По-7» чем-то напоминал новейший «Фокке-Вульф-190» – тоже тупой нос, мягкие закругления киля и плоскостей.

Специалисту-авиатору сразу бросятся в глаза всякие разности, ну так что ж?

Секретная разработка. Да-с.

«Штаффельфюрер» Гельмут фон Штирлиц испытывает новую модель.

Истребитель гудел низко и сильно, одолевая 650 километров за час.

На высоте «По-7» можно было и посильнее разогнать, но Быков решил обойтись без форсажа.

Выигрыш в скорости будет не так уж и велик, а вот моторы могут и закапризничать. Перегрев, расход масла, то, се…

Рисковать нужно уметь.

Стало быть, умножать опасности – это не наш путь…

– Командир, – подал голос Орехов. – А говорить-то можно?

– По делу. Желательно, по-немецки.

– Учись. Чего хотел?

– Да я так, просто… Летишь над собственной страной, а сам скрываешься будто.

– Не будто, – вступил Микоян, – а скрываешься. Ничего, погоним скоро немчуру!

– Между прочим, – заговорил Котов, – мы в гости к Гитлеру летим! С подарочками!

– На аэродроме ни слова по-русски.

– Йаволь, майн фюрер!

– Может, и «Хайль Гитлер!» кричать?

– Надо будет – крикнешь.

– Ты, Мишка, не заносись. Считай, что мы группа художественной самодеятельности.