Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Летим на гастроли!

– Выступим… Мы им так выступим, что…

– Правильно, командир. А то, перехватят еще…

И «кубанская этажерка» полетела дальше…

Час спустя под крылом зазеленело Полесье, взблескивая зеркальцами озер и речушек.

Здесь эскадрилью потревожили впервые – медленно нагоняя «По-седьмые», поднялся «Мессершмитт».

С трудом удерживая скорость – серый дымный шлейф форсируемого двигателя стелился за «худым», – немецкий пилот поравнялся с Быковым и показал большой палец.

Нормальному немцу и в голову прийти не могло, что здесь, в глубоком тылу, вдруг окажутся самолеты противника, да еще такие – хрен догонишь!

Григорий осклабился, помахал фрицу рукой.

«Мессер» покачал крыльями и потянул вниз, плавно заворачивая.

Даже заученную легенду Быкову проговаривать не пришлось.

Что ж, тем лучше. А то, не дай бог, попадется фашист, мыслящий по-уставному, да и станет справки наводить о Гельмуте фон Штирлице…

Еще час лету, и впереди заблестела лента Одера, похожая на полосу полированного металла.

Поразительно, но эскадрилья летела, будто невидимая.

Всего пару раз последовал запрос, но бодрые ответы Быкова мигом успокаивали наземные службы рейха.

А Григорий в который раз благодарил тетю Марту за ее уроки.

В детстве это была как бы игра, и вот так, шутя, он выучил к школе немецкий.

Снижаясь, Быков замечал все те ориентиры, насчет которых его просветил Судоплатов. Так-так-так…

Вот она, та самая одиночная кирха! А вон четыре холма в рядок, словно кто их насыпал – одинаковые травянистые конусы.

Григорий вызвал по радио аэродром Ферботенвальд.

Полный достоинства густой баритон отозвался, интересуясь, кто это в гости напрашивается.

– Обер-лейтенант Штирлиц, – отчеканил Быков. – Испытательная группа Люфтваффе.

Все, больше вопросов не было.

Баритон мигом сменил тон, деловито интересуясь, чем они могут помочь.

Григорий ответил в том смысле, что неплохо бы заправить самолеты эскадрильи и приготовить тридцать две бомбы SC100. Летчикам-испытателям нужно отбомбиться на полигоне…

– Jawohl, staffelf"uhrer!

Вскорости показался главный ориентир – небольшой замок с высокой башней-донжоном.

Ферботенвальд находился аккурат между ним и Одером.

Быков плавно завернул, выходя на посадочную глиссаду – бетонная ВПП лежала перед ним, как торт на блюде.

«А я, значит, муха…» – мелькнуло у Григория.

Истребитель сел, качнулся, приседая на передние шасси, и покатился, пригашая скорость и выруливая на стоянку.

Быков выбрался первым, с удовольствием разминая ноги.

От низких построек аэродромных служб уже поспешал полный немец в серой форме.