Провинциальная история

И Ежи уговаривал его уйти, отпустить, клялся, что подарит огню что-нибудь этакое, особенное, но тот не слушал.

Он обживал тело, раскаляя его, не понимая, что плоть человеческая — это не кирпич печной, что еще немного, и треснет, расколется, выпустив пламя наружу. Всем плохо будет. Ежи понимал это и держался. Крепко держался, пытаясь справиться с огнем.

— Наша сила, — он слышал скрипучий голос старого жреца, которого после пригласили глянуть, и чувствовал прохладу пальцев его. — Суть наше испытание. Светлыми ли богами она дадена, темными ли, но едино человеку решать, во что использована будет…

Прохлады не хватало.

И Ежи с трудом сдерживался, чтобы не вывернуться из-под этой руки. Огонь в нем требовал действовать, а разум нашептывал, что, если послушать огонь, Ежи умрет.

Сознание раскололось.

Он был собой, прошлым, мальчишкой, не понимающим, что же произошло, и собой же, но нынешним, получившим неплохое образование, но все равно растерянным.

— Все дело в том, сумеешь ли ты подчинить свою силу, — сказал жрец и, наклонившись, вдруг поцеловал Ежи. Прямо в губы.

Это было до того неожиданно, что Ежи открыл глаза и…

А в том, что это именно ведьма, Ежи не усомнился ни на мгновенье. Кто, собственно говоря, еще может быть в зачарованном лесу посеред ночи?

— Очнулся? — поинтересовалась ведьма сварливо. И попятилась. Пятилась она, встав на четвереньки и пока не уперлась в ствол ближайшего дерева.

— Очнулся, — хрипло ответил Ежи, дивясь и голосу, и… вообще всему.

То есть ведьм Ежи встречал, конечно, все-таки в столице жил, а там их хватает. И пусть большею частью видел издалека, когда проплывали мимо роскошные ландо, в которых сидели роскошные же женщины, но… в университет они тоже заглядывали, читали лекции по основам взаимодействия.

Не было в ней ни утонченной красоты первых, ни холодной уверенности вторых, которые, пусть и не отличались привлекательностью, но сила, от них исходившая, манила.

Ноги к себе подтянула. Мелкая и тощая, не ведьма, а ворона осенняя. Волосы короткие дыбом торчат, одета странно даже для ведьм, которые порой и мужское платье примеряли. Нет, сам Ежи не видел, но наслышан был. Сейчас вот он не был уверен, что одежду ведьмину можно было считать мужской. Во всяком случае, он представить себе не мог мужчину, который бы решился примерить странную рубашонку из тонкого почти прозрачного полотна.

Это страх божий, а не штаны. Еще дырявые на коленях. Из дыр выглядывали эти самые колени, острые и грязные.

— Доброй ночи вам, — Ежи попытался сесть. Голова еще кружилась, сила внутри него гуляла, кипела, чего с Ежи не случалось с детских лет и случаться бы не должно, поскольку источник его давным-давно стабилизировался, а стало быть, предпосылок для развития не имелось.

И вообще это противоречило науке.