Птицеед

Но я не стал начинать всё со слова «нет», это не слишком продуктивный задел, взял бокал, сказав:

— Не предполагал, что вы настолько хорошо знаете привычки моего брата, риттер.

Он помолчал, отпил своего напитка:

— Я помирился с сестрой. За пару недель до того, как она отправилась в Ил и исчезла. Её муж присутствовал на встрече, и мы… не стану утверждать, что поладили. Но наша война покрылась пеплом. Скажем так.

Я повертел узкую ложечку на длинной ручке, бесцеремонно взболтал напиток, так что ярко-алый слой встревоженным вихрем поднялся вверх, превращая прозрачное в розовое.

— Рад, — искренне сказал я. — Что вы смогли решить столь сложные вопросы, как семейные отношения.

Я вот не смог. С братом мы расстались не очень довольные друг другом. Я отказался пойти с ним, помочь, выбрав тогда болевшую Элфи. И… помириться нам уже не довелось.

Жалею ли я о том, что отказался?

Да. Немного. Знаю, что выбрал правильно, но часто думаю, что было бы, если уехал с ним и Оделией? Смог бы уберечь? И сразу же отвечаю себе — нет. Не смог бы. Они оба были опытнее меня и лучше знали Ил. Тогда я еще не стал тем, кем стал теперь.

Томас Лил посмотрел куда-то в сторону, не желая встречаться со мной взглядом:

— Зачем вы здесь, риттер?

— Полагаю, вы должны понимать причины.

— Я говорю с вами лишь из-за того, что когда-то вы пустили меня в свой дом. — Он был прямолинеен, что меня вполне устраивало.

Это случилось давно. Томас пришёл к нам вместе со своим отцом (если быть точным, то риттер Бертольд пришёл к нам вместе с сыном), а я пригласил их войти, ибо следовал правилам.

Рейн плевать хотел на правила. Когда отец потребовал вернуть Оделию, разговор начался на повышенных тонах и гости были выпровожены вон.

Признаюсь, мне до сих пор стыдно за это, хотя я и пытался остановить взбешённого брата. Никто тогда не смог достигнуть примирения, получить объяснения и хоть как-то залечить раны.

Только разбередили их ещё больше.

— Прекрасно, что вы так говорите. Мне нравится. — Я сделал нескупой глоток джина. Ароматного, с оттенком горечи клюквы на нёбе. — Мы сможем не ходить вокруг неприятных тем. Это экономит время, ибо антракт не вечен. Не желаю отрывать вас от представления больше, чем требуется. Я отправил несколько писем с просьбой о встрече, но получил их назад.

Не вскрытыми. Без ответа.

— Вы оскорблены? — Его яркие глаза стали будто ещё ярче.

— Я давно далёк от таких мелочей. Они не повод для мести, обид и выяснения отношений. Предпочитаю стремиться к истине, чем цепляться за досадные крючки, останавливающие движение.

Он откинулся на спинку кресла, чуть расслабившись:

— Я ничего не знаю о ваших письмах. Предполагаю, вы отправили их в поместье моего отца. Я, как вы можете догадаться, давно покинул отчий дом, и у меня своя семья.