Раздевайся, Семёнова!

Медленно огляделась, уже начиная понимать, какая я идиотка, что так себя накрутила...

Это действительно была вечеринка – а точнее семейное торжество. До такой степени семейное, что непонятно, для чего Знаменский потребовал, чтобы я так расфуфырилась. Какие «миллион долларов»? Довольно обычно все одеты – разве что в дамы в бриллиантовых серьгах.

Кроме смуглого здоровяка, что так напугал меня в машине, и самого Виктора, вокруг собралось еще четверо – пожилой мужчина с элегантной сединой на висках, смутно похожий на Знаменского, его мать – удивленно взирающая на меня с высоты своего роста, и какая-то рыжеволосая женщина, с красивым и мягким лицом.

За спинами этой ближайшей ко мне группы были видны и другие гости, прохаживающиеся по непомерно большой и богато обставленной гостиной с бокалами шампанского в руках. Еще дальше – уже в другой комнате – я увидела накрытый стол с высокими вазами, наполненными элегантными, белыми букетами.

– Мне кажется, Виктор, тебе следует извиниться перед своей гостьей. Не предупредить ее как минимум насчет меня – это непростительный грех.

Криво усмехнувшись, здоровяк поднялся на ноги, отчего я вздрогнула и машинально придвинулась к Виктору.

– Мне много за что придется простить у нее сегодня прощения… – пробормотал тот, морщась будто от неприятных мыслей, и мотнул головой в сторону брюнета. – Это мой брат, Катюш… Артемом зовут.

Не успела я открыть рот, Знаменский потянул меня за руку, заставляя встать.

– Идем на балкон, если тебе уже лучше – подышишь воздухом перед тем, как сядем за стол. А я покурю…

– За стол? – удивленно протянула мадам Знаменская. – С какой стати прислуга должна сидеть с нами за столом? Разве ты не пригласил ее, чтобы она помогала нам на кухне?

Рыжая фыркнула, а меня будто бы с размаху ударили в челюсть. Вот тебе и гранд-энтранс. Знаменский тоже поморщился, как от зубной боли.

– Мам, я замотался, не успел сказать тебе, - он встал и потянул меня за руку. – Понимаешь, Катя… Она не прислуга. Она… скорее… наоборот.

Глаза брюнета, оказавшегося братом, расширились в понимании.

– Ишь ты… - только что не присвистнул он.

– Именно, - подтвердил Знаменский, еще крепче стискивая мою руку. – Мама, Ольга… дядя Артур… Кстати, дорогая, это у него сегодня юбилей. Позвольте вам представить... Катя Семёнова – моя девушка.

На мгновение мне показалось, что я сейчас снова упаду в обморок. Вообще, я, наверное, никогда в жизни столько не падала в обморок, сколько за последние пару недель.

– Как… девушка? – прошелестела мать Знаменского, растеряв вдруг весь свой апломб. – Она же совсем ребенок…

С женщиной, которую Знаменский обозначил как Ольгу, творилось что-то странное. Лицо ее приобрело сероватый оттенок, глаза сузились, ноздри затрепетали.