Раздевайся, Семёнова!

Папочка-то твой хоть знает, что ты с мужиком взрослым шляешься? А, детка?

Она пьяно икнула и вдруг резко, будто опомнившись, закрыла рот. Но было уже поздно.

– ПОШЛА ВОН! – прогремела, распрямив плечи, мать Знаменского – голосом, напомнившим мне его собственный рык – тогда, на лекции, когда выгонял Юльку с Владом из класса. – Вон из моего дома, шлюха подзаборная!!

После отъезда Ольги – ее, вконец упившуюся, повез домой один из водителей – в доме еще долго стояла взбудораженная суета.

Все обсуждали происшедшее, мыли несчастной кости.

Под шумок я взбежала на второй этаж дома, где не было никого, кроме пушистого серого кота, прохаживающегося по комнатам с важностью хозяина-миллионера. Проскользнула в одну из спален и с ногами забралась в огромное, мягкое кресло.

Я не плакала, хоть и понимала, что это облегчит душу. Слезы не шли. Застряли где-то на уровне груди, сжимая сердце давящим, ледяным обручем – не продохнуть, не охнуть. Я не знала, что было ужаснее – понимание того, что меня тупо использовали или то, что сказала напоследок эта жалкая пропойца. Знаменский, видите ли, ищет себе женщину из своего круга, интеллигентную и воспитанную. Если уж эта великолепная и опытная актриса, долгие годы играющая чужую роль, не смогла занять почетное положение «женщины Знаменского», куда уж мне… Она небось не из деревни глухой приехала в Москву – обычная провинциальная тетка…

Самое страшное, что Знаменский, похоже, искренне не понимал, что натворил. Сообщения так и брякали в моей сумочке. Ищет, небось. Приказывает, чтоб немедленно шла обратно, где бы я ни была. А я даже и послать его не могу – до сих пор не знаю номера…

Надо выбираться отсюда, решила я. Выбираться, причем тайно. И ни в коем случае не встречаться со Знаменским лицом к лицу – иначе не смогу, и он снова задурманит мне мозги. Увижу его и не найду в себе силы поставить на всем этом точку. Так и буду таскаться за ним, пока не даст мне пинка ради какой-нибудь очередной «прынцесски» - только в этот раз настоящей, не поддельной, в купленном на чужие деньги баснословно дорогом платье.

Мобильник брякнул еще одним сообщением, и это подсказало мне, что делать. «Убер». Я просто вызову сюда «Убер» – попрошу подъехать к воротам, тихонько выйду из какого-нибудь тайного хода, добегу до ворот... Денег у меня, правда, с собой нет, но они ведь с карты снимают, а она у меня в их приложение давно внесена...

Дверь внезапно распахнулась и в комнату кто-то заглянул. Я вжалась в кресло – оно стояло к двери спинкой, и меня не могло быть видно в темноте.

- Семёнова? – этот голос я узнала бы и во сне, даже и с теми обеспокоенными интонациями, какими он на данный момент был пропитан. – Черт, где ее носит, эту девчонку… Шило в заднице…

Я затаилась – глотая молчаливые слезы и успокаивая сердце.