Раздевайся, Семёнова!

Мне показалось, что он слегка опешил от моего тона. Во всяком случае пару секунд в телефоне молчали.

– Я бы не советовал тебе наглеть, Семёнова.

Я была права. Легкость в голосе Виктора Алексеевича пропала. Вспомнив, чем закончилось мое последнее проявление негатива, я заткнулась и быстро сказала.

Эх, кто бы научил держать язык за зубами…

– Останешься после лекции, – уже без игривости сказал он. – Избавишься от подружки. И не вздумай самовольничать – иначе «неуд» по предмету тебе обеспечен.

– После лекции? Зачем? – изумилась я.

– Затем, что я хочу с тобой развлечься, – снова подобрел он, усмехнувшись. – Не дрейфь. Тебе понравится.

Пытаясь осмыслить происходящее, я сунула телефон обратно в карман и села, машинально натягивая на руки тряпичные перчатки… Но осмыслить мне не дали, позвав из склада на кассу – подменить уходящую в обед продавщицу.

Часа два я была слишком занята, чтобы вообще о чем-либо думать, и вспомнила об этом невероятном звонке только, когда вымотанная, не чувствуя ни ног, ни рук, повисла на поручне в вагоне метро.

Итак, господа. Я попала в альтернативную реальность, где преподаватели оставляют студенток после лекций и играют с ними в эротичные игры. Исходя из этого непреложного факта – как понять, для чего ему понадобилось оставлять меня в аудитории? Не станет же он прямо там лишать меня девственности?

Что вообще можно сделать в помещении, куда в любую минуту могут войти?

А может его сама эта идея возбуждает? Или он понял, что это безумно возбуждает меня?..

Я скривилась – ненавидеть себя, похоже, становится моей второй натурой.

Я вообще должна быть в ужасе от всей этой ситуации, а не думать о том, кого и что возбуждает, гадая, какое именно «развлечение» придумает для меня Виктор Алексеевич! Плакать должна, всю девичью подушку слезами измочить…

Мобильник в сумке издал короткую трель. С опаской, я вытащила его и глянула. Сообщение – с блокированного номера, конечно же.

«Надень юбку, в которой была у меня в кабинете. Только, будь добра, не с этими ужасными колготками».

На лекцию я опоздала. Слишком плохо спала ночью, ворочаясь и вздыхая. Гадала, что меня ждет завтра, прикидывала свои варианты действий при разных поворотах событий. Раза три просыпалась от волнующих и одновременно пугающих снов, от воспоминаний того единственного, до вскипающей крови жаркого поцелуя…

Я не знала, что со всем этим делать – как снять напряжение, как заставить себя уснуть. В голову стучались его слова – грязные, порочные и бесстыжие. И такие сладкие, что хотелось скулить и трогать себя.

А трогать так, чтобы получить разрядку, я, увы, к восемнадцати годам, так и не научилась. Хоть и перепробовала кучу разных способов.