Раздевайся, Семёнова!

– К кому едем? – озадаченно спросила я, чувствуя, что еще немного, и озадаченность станет моим вторым «я».

– К одной девочке, с третьего курса, – это было первое более-менее пространное объяснение нашего путешествия, и сказано оно было с таким видом, будто это должно было раз и навсегда удовлетворить мое любопытство, и заставить меня смириться и заткнуться.

И я заткнулась – вернее, заткнула рот булкой с сахарно-розовым кремом внутри.

К девочке, так к девочке.

«Девочкой» оказалась высокая, ярко размалеванная девица, на вид лет эдак двадцати пяти, мерно перекатывающая жвачку.

– Чего вам? – вместо приветствия спросила она.

Ишь ты – еще и хабалистая!

– Рит, ты меня не помнишь, наверное, – затараторила Юлька. – Мы пару месяцев назад общались в раздевалке, в спортзале… Ты рассказывала нам кое-что…

– «Мы»? – девица подняла бровь. – Мы общались?

– Ну… я там стояла просто… рядом.

– Подслушивала, значит? – констатировала факт Рита.

– Ну, не то, чтобы… – покраснев, Юлька пожала плечами.

Девица наконец глянула на меня.

– Это Катя, мы с первого курса. А я – Юля…

– И чего вы от меня хотите, Катя и Юля?

Оглядевшись, подруга внятно проговорила ­– страшным, громким шепотом.

– Мы хотим знать, как именно Знаменский шантажировал тебя с ним переспать.

Мы вскричали это вместе – я и Рита. Только я с натуральным возмущением в голосе, а она – явно с деланным. Не дожидаясь, пока перед нами захлопнут дверь, Юлька поспешила добавить умоляющим голосом.

– Пожалуйста, Рит… Нам очень надо знать, как дело было… Ты же все равно уже рассказала девчонкам…

Пару секунд было непонятно, чего Рита хочет больше – наорать на нас или плюнуть нам в лицо. Потом, внезапно приняв совершенно другое решение, она отступила на шаг назад, пропуская нас в квартиру.

– Первая дверь налево, – проинструктировала она, подталкивая нас по коридору в глубь жилого блока.

В ее комнате, как и полагается, стояли две кровати, однако соседки не было дома, что предоставляло нам возможность пообщаться наедине.

Я до сих пор не могла прийти в себя. «Шантажировал переспать…»

Как так – «шантажировал»? А главное, зачем? Высокий, по-мужски красивый, фигурой явно не пренебрегает… На вид еще сорока нет. Жгучий брюнет с модной небритостью и грубовато-богемным шармом в каждом движении… К тому же богатый – преподом-то небось со скуки заделался.

Зачем шантажировать студенток тому, перед кем бабы и так штабелями должны укладываться?!

– Садитесь что-ли, – предложила Рита, указав на кровать. Сама же упала в кресло и для драматичности подержала у лица руку, закрывая глаза.

Из уважения к жертве мужского произвола мы выдержали почтительную паузу. Наконец, переглянувшись со мной, Юлька негромко крякнула.