Раздевайся, Семёнова!

Но не сегодня – когда у нее и так испорченное настроение. У подруги красные дни календаря, а он сразу налево? Хорошенькая жизнь ее ждет, если решит связать свою судьбу с этим говнюком…

– Кать, ты мне обещаешь? – не отставал Ложкин. – Зачем ей знать? А я больше даже не посмотрю в твою сторону… Хочешь, поклянусь? Чем угодно!

Не отвечая, я спустилась по ступенькам и свернула в сторону стоянки общежития, которая располагалась во дворике за зданием.

В мою сторону он явно больше не посмотрит, а вот к другим будет клеиться всегда.

– Ложкин, отстань, а… - устало отмахнулась я. – Ну вот не могу тебе ничего пообещать. Юлька – моя лучшая подруга...

 Я не договорила – Валера вдруг снова схватил меня за локоть и развернул к себе – так резко, что выбил дыхание из моей груди.

– Слушай, я ведь могу и не так вежливо попросить… - прошипел он мне в лицо. – Я ведь тебе такое могу устроить – пожалеешь, что мама родила…

– Ты что, сдурел? – дернувшись, я тщетно попыталась освободиться. – Мозги на морозе отмерзли?

Но он не отпускал. Наоборот, взял меня другой рукой за грудки.

– Я Юлю люблю, поняла? И не позволю тебе из-за какой-то ерунды все мне порушить…

Сказать, что я испугалась – было ничего не сказать. Вот ведь как бывает – кажется, знаешь человека, а на деле он как зверь дикий… Убьет еще за свою «великую» любовь.

– Молодой человек, вы бы отпустили девушку, - спокойный голос донесся из-за спины схватившего меня парня. – Уж очень не хочется, чтобы такой прекрасный вечер закончился для вас в полиции… Ну, или в больнице – в зависимости от того, как вы себя поведете.

Ложкин даже подскочил от такого сюрприза.

– Чего?.. – обернулся и уставился на Знаменского, которого в лицо знала каждая собака в нашем почтенном заведении. – Оу… Я… это… мы… тут… в общем…

– Спасибо, парень, я оценил твой словарный запас… – усмехнулся Виктор Алексеевич и прищурился. – Ты с последнего курса, кажется? Реклама и маркетинг? Твое красноречие не пойдет тебе на пользу, смею заметить…

Явно собираясь нагрубить в ответ, Ложкин открыл было рот, но, видать, быстро сообразил, что ругаться с именитым преподавателем на последнем курсе не очень разумно. Отпустил меня и потопал прочь, бросив напоследок через плечо.

– Поговорим еще сегодня…

Подняв бровь, Знаменский проводил его насмешливым взглядом.

– Мелкий гаденыш… – резюмировал он и повернулся ко мне. – О каком таком «сегодня» говорил этот молодой питекантроп? И почему я вижу тебя с ним, а не у себя в машине?

Я поджала губы, чтобы не высказать все, что о нем думаю.

Знаменский нахмурился.

– Я решил спустить тебе твое самовольство, Семёнова, но, поверь, это стоило мне большей части моего терпения.

– Плевать мне на ваше терпение! – вырвалось у меня.

Ой, мамочки! Я чуть не зажала рот рукой.