Раздевайся, Семёнова!

Когда в себя пришла и смогла двигаться… Я тебе не рассказывала – пугать не хотела.

Меня начало слегка мутить – как мне, однако, повезло, что дело не дошло до такого зверства. Однако, по какой-то, одному богу известной причине, я стойко продолжала врать.

– Ничего такого не было – ну чуть-чуть разве что пощипало…

– Мне-то хоть не сочиняй. «Пощипало» ей. В первый раз это дело приятно только мужикам – а нам одни слезы. Поэтому я и говорю – надо не стрематься, и этого твоего бизнесмена найти. Пусть хоть какой-то толк от него будет. Как его зовут?

Я с налету придумала какое-то имя, уже не волнуясь, что она расколола меня насчет «качественности» первого секса. Слушала ее увещевания вполуха, думая только об одном – со своим низким порогом боли и невероятной чувствительностью, я точно сдохну. Уж если Юлька вся исстрадалась в процессе потери девственности – мне, по всей видимости, придется скорую вызывать.

Всю оставшуюся субботу и воскресенье я провела в ожидании звонка, подскакивая от каждого писка мобильника – будь то сообщение или звонок. Да что там сообщение – от каждого оклика меня по фамилии. Пока не начала всерьез подумывать, а не сменить ли мне эту чертову фамилию.

Оказалось, что все это цветочки – по сравнению с тем, как сильно меня будет трясти перед семинаром по «анализу и планированию бизнеса», который вел по понедельникам никто иной как сам Виктор Алексеевич Знаменский.

Думать о нем я могла теперь исключительно в сексуально-эротическом контексте – причем, долго сама не могла понять, приятно мне от этих мыслей или нет. В конце концов решила, что нет. Что ж тут приятного, когда тебя во-первых бросили, а во-вторых, ты сама не знаешь плохо тебе от этого или хорошо. К тому же, теперь я еще боялась того, что может произойти, если он все-таки вознамерится лишить меня девственности. Ко всей той жути, о которой поведала мне Юлька, я точно была не готова.

Одно было ясно – как прежде спокойно и безмятежно посещать лекции Знаменского я уже не смогу. А уж тем более семинары, во время которых всю группу, все двадцать человек, усаживали за длинный, овальный стол с учителем во главе – создавая ощущение планерки в какой-нибудь крупной фирме.

­– Ты представляешь, он опять заловил меня в коридоре! – гордым шепотом рассказывала мне Юлька, пока мы рассаживались и доставали учебные пособия. – Третий раз уже, между прочим… Как только ты оставляешь меня одну – он тут как тут. Будто следит за нами… или кто-то по его просьбе следит, из наших…

– И что говорит твой Ложкин? Серенады поет? – нервно поглядывая на дверь, поинтересовалась я. Мне было совсем не до Ложкина с его извинениями, но хоть как-то отвлекусь со всеми этими интригами… А то уже зубы стучат от страха.

– С него станется. Идиот.