Раздевайся, Семёнова!

Сегодня он, конечно, уже звонил, даже приезжал с утра, несмотря на злостное похмелье – пытался вымолить прощение, объяснял, что, мол, не соображал ничего, не виноватый он и тому подобный бред. Только Юлька не такая дура, к счастью своему, оказалась. Выгнала этого мудака – хорошо, что хоть с лестницы не спустила. И поняла, как именно обстояло дело между мной и этим беспросветным бабником. Что я и подтвердила.

– Представляешь, от него еще и духами воняло – женскими… сладенькими такими, – жаловалась она, топя свое горе в горячем утреннем кофе.

Представляю, усмехалась про себя я, вспоминая, с каким энтузиазмом ее возлюбленный лапал меня в лифте. Очень хорошо представляю.

– Вот что, Юль… – подытожила я наш женский коллоквиум.  – Хоть тебе и херово сейчас, ты даже не представляешь себе, как сильно тебе в итоге повезло.

– Ни фига себе повезло! – возмутилась она. – Так повезло, что с балкона хочется сигануть...

А меня вдруг накрыло – вспомнила, как сама говорила вот эти вот слова вчера вечером - про прыжки с балкона. И что было потом - тоже вспомнила... и что имеем в наличии сейчас.

Юлька всмотрелась внимательно в мое лицо.

Подняла руку и поводила ей перед моим отсутствующим взглядом.

– Так, – решительно отставив кружку в сторону, она вытянула из-под стола бутылку купленного в складчину вискаря – для особо тяжелых случаев. – Обо мне поговорили, о Ложкине этом... блядском тоже. А теперь давай, девушка…

– Чего давать? – не поняла я.

– Колись – вот чего!

Раскололась я частично. Ну никак было не скрыть того факта, что заявилась домой под утро, в полном расстройстве чувств, не выспавшаяся и повзрослевшая.

На удивление быстро сориентировавшись, я рассказала, как вчера вечером, после нашей c Юлькой ссоры, двинула в центр одна одинешенька, и там совершенно случайно познакомилась с охренительным мужчиной, с которым и провела не менее охренительную ночь. Побывала в шикарном ресторане, отведала утку под апельсиновым соусом, напилась дорогого кьянти и поехала к совершенно незнакомому человеку домой ночевать. Последнее рассказывала в надежде на справедливые муки совести – это ведь она виновата, что мне сорвало крышу.

– И что? – прижав руки к груди, Юлька скользнула взглядом по моей фигуре. – Всё?

– Ага, - я решила усилить впечатление. – Прощай детство.

– Во больная… – прошептала подруга. – Невесть кому, невесть зачем…

Я даже обиделась немного. То есть, этому дебилу Ложкину можно, а «невесть кому» нельзя? Однако, говорить правду – что мне буквально вышибли мозг двумя оргазмами и оставили в покое – было бесполезно. Все равно бы не поверила. И про то, что я сдуру разбила дорогущую вазу, за что и получила от своего великолепного мужчины отставку – я тоже благоразумно умолчала.