Раздевайся, Семёнова!

– У вас есть хоть капля совести?! Как можно такое говорить при… другой женщине?

Знаменский откинулся на локти, наблюдая за мной с откровенным удовольствием.

– Знаешь, в гневе ты нравишься мне даже больше, чем когда смеешься… Придется злить тебя почаще.

Чувствуя, как кровь закипает у меня в жилах, я стиснула кулаки и огляделась.

– Ищешь, что бы еще об стену грохнуть? – заинтересованно спросил Виктор Алексеевич.

– Ищу… – процедила я сквозь зубы.

Он поднял руку, указывая на что-то в углу комнаты – у трюмо.

Я подскочила к высокой керамической вазе с торчащим из нее бамбуком.

– Валяй. Только не в окно.

Более не сдерживая себя, я схватила несчастную безделушку, выдернула бамбук, выкинула его к чертям собачьим и изо всех сил звезданула «подарком жены» о противоположную стену. Как и в прошлый раз, облачко керамических обломков и осколков взорвалось и посыпалось по обоям вниз.

– Полегчало? – даже не поморщившись, спросил Знаменский.

Я молча кивнула, кусая губы.

– Страшно представить себе, что бы ты сделала, если бы я и в самом деле был женат.

– Почему твоя мама сказала «жена», а не «бывшая»? – чувствуя, что вместе с гневом меня покидают силы, я упала в кресло, как нельзя кстати обнаружившееся совсем рядом.

– Потому что мама – наивная, доверчивая женщина. Она обожает Олю и мечтает, чтобы она снова стала «женой» и родила ей внуков. Только не понимает она, что Оля – не милая и очаровательная кошечка, которой ей представляется, а хитрая и изворотливая... – он запнулся на мгновение, подыскивая подходящее слово, – тварь. Каким-то непостижимым образом она смогла убедить маму, что в нашем разводе виноват я. Потому что, видите ли, я мало уделял ей внимания…

– Так же мало, как и самой маме? – невольно вырвалось у меня.

Его лицо сразу же замкнулось.

– Давай ты не будешь учить меня, как строить отношения с близкими мне людьми.

– Что ж, хоть какая-то польза от этого неприятного разговора…

– В смысле? – не поняла я.

Знаменский встал, подошел к противоположной стене и потрогал ногой осколки.

– Никогда не любил эту вазу… – пробормотал он.

– Да скажи уже! – снова начала раздражаться я.

Он повернулся, с легкой усмешкой на губах.

– А сама не замечаешь?

Я слегка нахмурилась. О чем это он?..

– Ты наконец-то перестала мне «выкать», Семёнова. Иди, собирай обломки – нам пора в универ.

Из дома мы выбрались без инцидентов.

Уже из машины я набрала Юльку. Вчера отправляла ей пару сообщений, предупреждая, что дома меня не будет, но она так и не ответила – явно обидевшись на инцидент с Владом.

На этот раз мой звонок не остался без ответа.

– Привет! – обрадовалась я, услышав ее прохладное «алё» на другом конце связи.

– Привет… – равнодушно отозвалась подруга, и я нахмурилась.