Раздевайся, Семёнова!

Уже широко улыбаясь, я подкинула сумку на плече повыше, быстрым шагом обогнула аудиторию и уселась в первом ряду – прямо напротив кафедры.

Вот же хитрый лис, говорила моя улыбка – всем, кто готов был услышать. Он ведь реально всех зайцев убил. И с Юлькой разлучил, и Гончарова отвадил, и меня заполучил в первом ряду.

С того самого дня, как мы со Знаменским вместе подкатили к университету на его машине, жизнь моя сосредоточилась вокруг двух сверхзадач – как ненавязчиво дать понять ему, что к расставанию с невинностью я готова, и как одновременно с этим удостовериться, что отдаю я эту невинность тому, кто хоть что-то в отношении меня чувствует.

Последняя задача была куда труднее первой. Как тут удостоверишься, если даже на поговорить банально не хватает времени? У меня вовсю началась учеба, которая до этого только раскачивалась, Знаменский же вообще все время где-то пропадал, появившись только еще один раз – на семинаре.

После того самого урока, когда меня отсадили от Юльки с Владом, мы не виделись с ним целых два дня – нескончаемых, ужасно тоскливых два дня и две ночи.

А в среду, наконец-то, пришло заветное сообщение с блокированного номера.

«Соскучился. Пойдем пообедаем?»

Но не успела я обрадоваться, как тут же пришло новое.

«Черт, не успеваю. Заскочишь ко мне в кабинет? Я закажу еду».

Мне в общем-то было неважно где обедать, лишь бы с ним. И все равно я расстроилась, потому что ресторан предполагал более длительное общение с возможным перерастанием в приятный вечер, перетекающий в ночь.

От Юльки теперь отмазаться труда не составляло – у меня ведь новая работа, да и проект отдельно от нее пишу – и через пять минут я уже стояла в приемной у нашей «звезды», пытаясь пробиться через личного цербера Знаменского – секретаршу Милану.

«Где тебя носит?» пришло еще одно сообщение спустя минуту.

Я помахала в камеру рукой и следующие несколько минут с удовольствием следила за выражением лица Миланы, пока Виктор отчитывал секретаршу по селектору за то, что имеет наглость не докладывать ему о посетителях. Из презрительно-снисходительной маски лицо женщины постепенно вытягивалось в застывшую, болезненно-изумленную гримасу. Беспрестанно кивая и поддакивая, она бросала на меня быстрые взгляды и, в конце концов, оценила ситуацию правильно.

– Можешь в следующий раз проходить напрямую, не беспокоя меня… – прошелестела она, отламывая кусочек шоколадки от лежащей тут же, на стойке, плитки, и протягивая мне. – Даже если здесь никого не будет. Код замка на двери – три, восемь, семь, пять…

Да, похоже, что секретаршу Знаменский тоже привел из «большого бизнеса» - подумала я, молча принимая шоколадку и скрываясь за тяжелой дверью.