Раздевайся, Семёнова!

 Как бы то ни было, невзирая на урванные у расписания, до обидного короткие встречи, откровения откладывались до более благоприятных времен. Как, впрочем, и полноценный секс, о котором я разве что еще наяву не мечтала. А учитывая то, что каждый из наших со Знаменским «обедов» заканчивался исступленными поцелуями у него в кресле, не мечтать о сексе каждую секунду своего существования было весьма и весьма непросто.

Спасало одно – равно, как и мой мужчина, я была безумно занята, и достаточно было покинуть его кабинет и несколько раз хорошенько вдохнуть и выдохнуть, как мысли сами по себе переключались на дела насущные.

Из цветочного магазина я уволилась, в «Неотеке» же, наоборот, за последующую неделю успела побывать аж два раза, половину времени тратя на свой собственный проект, а половину – готовя кофе, печатая документы и слушая байки своей новой начальницы, главы отдела по контролю за качеством – довольно милой, полноватой дамы, возраста примерно моей матери.

– Я так счастлива, дорогая, что у начальства нашлась пару копеек на твою зарплату. Мне ужжжасно не хватало личной помощницы… – радовалась Маргарита Степановна, сдувая пенку с принесенного мной из кафетерия латте. – Теперь станет намного легче.

Помощница ей не нужна была от слова совсем, но я не спорила, потому что «пара копеек», которые не пожалел Арсений Петрович, вылилась в совершенно немыслимую для меня зарплату в двадцать пять тысяч рублей в месяц. Если прибавить к этому тот факт, что работала на эту зарплату я всего лишь два раза в неделю (из которых половину времени тратила на проект), а ближе к каникулам мне обещали начать давать задания, которые зачтутся в практику, пользу от вмешательства Виктора Алексеевича в мой карьерный рост трудно было переоценить.

Да, я понимала, как это выглядит со стороны. И да, меня это волновало. Мало того, меня жутко бесило даже предположение, что кто-то может посчитать меня шлюшкой, забавляющей своего папика за материальные радости. Потому что в Знаменского я влюбилась бы, даже если бы он проводил все свое свободное время поплевывая на прохожих с разложенной на асфальте картонной коробки – особенно, если бы присвистнул мне вслед и кинул какой-нибудь непонятный, завуалированно-язвительный комплимент по поводу блондинок.

В любом случае, выбора у меня особенно не было – ультиматум был поставлен ясно и четко. Либо я принимаю все его решения, либо мы расстаемся.

И все же, к концу недели я была готова была поставить ему свой собственный ультиматум. Либо он забирает меня на выходные и качественно лишает девственности, либо… я заявляюсь к нему домой и разбиваю весь оставшийся фарфор в его коллекции.

Спас фарфор очередной звонок с блокированного номера.

– В пятницу вечером идем в гости. На юбилей.