Рыцарь умер дважды

Одновременно наливается светом перо в волосах Белой Сойки, но экилан не следует за вождем. Упрямо стоя на месте, он поднимает голову.

— Позволь задать вопрос, Злое Сердце. За мою верность. Я ведь все сделаю ради тебя…

— Все — сильное слово. — Мэчитехьо чуть опускается. — Задавай. Обещаю сохранить тебе жизнь, ведь ты так молод, и я еще не устал от тебя.

Меня подобные слова повергли бы в ужас, юноша же, ободренный, встает прямее.

— Скажи, для чего мы ищем эту вещь? Советник был дерзок и глуп, но вопрос тревожит и меня. Для чего тебе Саркофаг Творения? Мы сильны, но не уподобимся богам, даже чужим.

— Не уподобимся. И не нужно. Но у саркофагов есть иные свойства.

Вождь недолго колеблется, но, опустившись еще чуть-чуть, поясняет:

— Придавать сил. Продлевать годы. Они насыщены древней магией, и, даже чуждая нам, она живительна. — Он подается навстречу юноше. — Посмотри на меня. Я словно болен, правда? Так знай же: мне тяжело. Защищать и врачевать вас, взывать к предкам, раз за разом давать такую мелочь, как… — снова пальцы касаются пера за ухом юноши, — полет. Я хочу жить, Белая Сойка, жить, а не угасать. И вы должны помочь мне разыскать Саркофаг. Иначе в следующем сражении я пожалею желтого пламени, и более никогда вы не почувствуете себя птицами. Будете как повстанцы, ползать в грязи. Ты понял меня?

Юноша не перебивает. Едва вождь замолкает, он торопливо кивает, после чего тоже отрывается от земли. Мэчитехьо слабо усмехается, уступая дорогу.

— Что, наперегонки? Может, наконец победишь?

Две фигуры стремительно улетают. В тишине остаемся лишь мы и распростертый среди осоки мертвец.

— Нет… нет! — как одержимая повторяет Кьори.

Забыв осторожность, она вылезает на поляну. Цьяши тянет ее за юбку назад и отрывает клок подола, состоящего из сшитых листочков. Жрица не замечает этого. С трудом распрямившись, она начинает причитать:

— Он ищет Саркофаг! Собирается лишить нас надежды! Если Эйриш попадет к нему в плен, если он вытащит его тело, если… если надругается над ним?..

— Это место осквернено! — Кьори кивает на труп. — Он оставил здесь…

И Цьяши деловито отправляется обирать труп. По пути она пихает меня локтем чуть выше колена, буркнув: «Утешь ее, неженка». Вздохнув, я подступаю к Кьори.

— Цьяши права. — Произносить это так же странно, как не дрожать от ужаса, и я неловко улыбаюсь. — Все, кто бывал на войне, говорят: нет места надежнее того, где враг только что искал. Мэ… — прикидываю «расстояние стрелы» и на всякий случай поправляюсь, — вождь не нашел светоча. А возможно…

— А возможно, он ищет вовсе не меня, моя глупенькая жрица, ведь древних саркофагов были десятки. Утри слезы. О Звезды, как тут стало грязно…

Страх возвращается, ведь с нами говорит земля.