Самец причесанный

Я и не заметила, как она поднялась во двор и прошмыгнула в дом. Игрр, судя по его лицу, тоже. Кварта повела глазами, и Игрр, догадавшись, отвел ее в сторону. Я подошла.

– Нас ждет лодка, – шепнула Сани.

– Как ты успела? – изумился Игрр.

– Первым делам пошла к пристани, – сказала кварта. Я подумала, что всякое может случиться, а лодка не помешает. Я знаю дом, где живет рыбачка. Постучала, разбудила ее, посулила десять золотых. Ее лодка и двух не стоит! Она так обрадовалась! Пообещала положить сеть для рыбы, провизию и шкуры, чтоб укрыться. Она ждет нас у пристани.

– Сани! – воскликнул муж.

– Потом пошла к караван-сараю, – продолжила кварта. – Меня остановил разъезд, но я показала тамгу, и меня пропустили. Даже спрашивать ничего не стали. В караван-сарай не хотели впускать, но за золотой согласились. Итого я истратила одиннадцать. Остальные – вот!

Сани протянула мешочек.

– Даже не подумаю брать! – сказал муж и расцеловал кварту в щеки. Сани зарделась и потупила взор. Мы перекусили и поднялись на чердак. Там Игрр, используя кинжал, вытащил одну из черепиц, просунул в дыру раструб буцины, прижав ее другой черепицей.

– Вот! – сказал, отступая. – Остается только дунуть. Справишься?

– В бою от тебя проку мало.

– Игрр! – испугалась я. – Зачем? Это не наша война!

– Увы, любимая! Если у нас не выйдет, то тебя убьют, а меня потащат в дом победителя. Там, скорее всего, тоже прикончат, поскольку не удержусь и прирежу какую-нибудь вонючку. Не беспокойся, sole, я не полезу вперед. Пойду вслед за сармами подчищать поле боя. Надену поножи, возьму скутум. Меня не так легко убить. Если вдруг случится, Амага отвезет тебя к когорте.

– Я не хочу! – воскликнула. – Что я буду делать без тебя?

– Растить Гайю! – отрезал он.

Я поняла: спорить бесполезно. Мы сели у стены и стали ждать. Я убеждала себя: все будет хорошо.

Такой великолепный план не сможет не сработать. Я забыла слова матери: «На войне ни один замысел не сбывается. Всегда что-то пойдет не так!» По ее словам и вышло…

Растолкали меня грубо. Привалившись к плечу Виты, я не заметил, как задремал. Открыв глаза, я различил над собой Дандаки. Лицо ее выглядело хмурым.

– Рассвет? – спросил я, тряхнув головой.

– Хуже! – прошипела сотница. – Саруки!

Вслед за зрением включился слух, и я разобрал доносившиеся с улицы крики. Вскочив, приник к щели.

В тупике пылали факелы, их свет отражался в доспехах группы всадниц. В центре выделялись фигуры четырех женщин. Их панцири были отделаны серебром, а на шпилях шлемов развевались конские хвосты.

– Которая из них Саруки? – спросил я.

– В центре! – сказала Дандаки. – Самая толстая из всех. Справа – ее рябая дочка, слева – вожди Синей и Белой орд. Все здесь. Сучки!

Сотница сплюнула.