Секс-тренажер по соседству

И только уложив на обеденный сон Темку, я вышла в коридор и наткнулась на тяжелый взгляд любовника.

Здесь темно и только тонкие лучики солнца освещают танец пыли, который бликами ложится на наши лица.

– Когда мы поедем? – нарушила я удушающую тишину. Может быть, дома он станет прежним. – Неудобно как-то…

– Ты здесь вполне к месту, нашла со всеми общий язык, обед в твоем исполнении выше всяких похвал, – буравил он меня взглядом и перечислял мои заслуги.

Он говорил вроде бы и приятные вещи, вроде бы и хвалил, но каждое слово, как удар молота по мозгам. Попытка сказать мне что-то другое, что-то резкое, обвиняющее.

– Артем, что происходит? – без предисловий задаю я вопрос, и он отворачивается и прикрывает глаза, словно только его и ждал. Теперь становится действительно страшно, как будто я стою на клочке земли, а вокруг бушует ураган, готовый вот вот засосать и меня. Вот вот. Еще немного и меня закрутит, завертит, уничтожит. – Артем, не молчи.

– Пойдем, прогуляемся. Тут чудесный хвойный лесок.

И, наверное, будь сказано это иначе, могло бы и возбудить. Секс в лесу, романтика, но идя за ним по вымощенным камнями дорожкам, мимо высоких сосен и густых, сладко пахнущих кустов жимолости, я ясно чувствовала себя Белоснежкой, сердце которой скоро вырвут. С корнем. Один раз и навсегда.

Не знаю, каким чувством, шестым или десятым, но я поняла – это финал. Сказка закончилась на месяц раньше. Из-за меня?

Из-за моей безрассудности, из-за моего желания быть самостоятельной, а может быть я просто разонравилась ему, может быть…. Что, что я сделала не так?!

– Здесь красиво, – говорю вместо своих мыслей, смотря куда-то вверх, где среди верхушек деревьев виднеется кусочек голубого неба.

Неба, в котором еще совсем недавно я летала, а теперь падаю вниз. Падаю от его молчания, от острого предчувствия пиздеца.

– Настюш, извини, но… – останавливает он меня и берет за руки. Вот только если обычно его прикосновения обжигали, вызывали внутренний пожар и возбуждение, то сейчас они казались мерзкими, скользкими, словно меня коснулся змей. Змей-предатель.

Отвела руки, почти вырвала, поджала губы, сглатывая ком. Отошла на пару шагов. Я не хочу, чтобы он мне говорил. Не хочу ничего слышать. Ведь если не сказать, этого не случится. Если не видишь, этого нет. Если он не попрощается, то не уедет! Он не уедет не попрощавшись! Не уедет! Не уедет!

– Не говори этого, – чувствуя как внутреннее напряжение сдавливает грудную клетку, говорю я и тут же срываюсь на крик. – Не говори мне ничего! Я же не тупая, я все поняла раньше! Я знаю, знаю.

Он делает шаг ко мне, смотрит в глаза, молчит сволочь. Правая рука чешется. Хочется его ударить. Сильно так, чтобы отлетела тупая голова.