Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Ты была всего лишь подселенкой, ютилась в чужом теле с чужой душой.

— А как я туда ушла? Наши миры как-то связаны? — попыталась я сменить тему.

— Миров множество. Тот мир, куда ты бежала, запретен для перемещений. Поэтому ты жила в нем подселенкой. Только так бы стражи не заметили тебя.

Король окинул меня потухшим взглядом:

— Я не за тем пришел, чтобы развлекать тебя беседами. Подданные жаждут твоей мучительной смерти, мне же хочется просто забыть о тебе, стереть из моего мира. Проглоти свою гордость, сбавь спесь — попроси прощения перед всеми. Тогда я освобожу тебя от жизни легко и быстро. В ином же случае…

Мне вовсе не казалось, что я веду себя особенно спесиво или кичусь гордостью, но спорить я не стала:

— Я вас поняла, Ваше Величество.

— Попросишь прощения?

Король добился того, за чем пришел — убедил меня не устраивать представления на казни. Но медлил уходить… Нет, все-таки он пришел не для того, чтобы дать мне выбор, как умереть. Ему нужно было попрощаться со мной, наедине, без посторонних.

— Что же ты натворила, София? — тусклым голосом спросил красавец. — Я бы тебе и так все дал… Но ты не захотела ждать. Теперь потеряешь последнее, что имеешь — жизнь.

С этими словами он исчез.

После ухода короля я недолго оставалась в одиночестве — меня навестил Верховный Смотритель Дитрич. Он с довольным выражением оценил мою растерянную физиономию.

— Время пришло, Ваше Величество, — он улыбнулся, не скрывая злорадства. — Вы помните, о чем я вас предупреждал?

— У меня отличная память.

Моя одежда поменялась на нечто белое, бесформенное и полупрозрачное. Пропали обувь и нижнее белье, а волосы растеклись живописно по плечам.

— Ритуальное облачение, — пояснил Дитрич.

— А скромнее облачения не нашлось? — протянула я, прикрывая волосами грудь, обрисованную тонкой тканью. Еще и соски затвердели от холода, выделились горошинками. Я глянула на старикашку и с облегчением отметила, что его мой пикантный внешний вид совсем не интересует.

— Простолюдины участвуют в ритуалах обнаженными, лишь титулованным особам допускается накидывать легкое одеяние.

— А в чем будет состоять ритуал?

— Увидите, Ваше Величество.

И правда — увидела. Камера сменилась другими декорациями, выстроенными по чьей-то чужой воле. Я уже знала, что мы находимся в месте, в котором нет ничего постоянного, которое питается чужими мыслями и воплощает их в реальность. К нам подступала темнота, из нее тянуло холодом. Небось, это злобный Коршун-Дитрич старается сделать мои последние минуты ужасными!

Чтобы не радовать его, я улыбнулась.