Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Но забытье тебя не спасет. Твоя вина слишком велика! — с каждым новым словом король становился все громче.

— Думаю, вам многое подвластно, Ваше Величество. Так верните мне память, чтобы я хотя бы знала, за что умираю.

— Ты смеешь мне указывать?!

Я прикусила язык, вспомнив, что не с обывателем разговариваю. Но чего еще ожидать? Они меня могут хоть императрицей назвать, но манеры у меня останутся мои, не императорские! К тому же, я, бывало, имела дело с важными-важными людьми по работе, и никогда флер власти и вседозволенности, который их окружал, не заставлял меня становиться подобострастной трусишкой. Я, наоборот, бесила этих небожителей своим спокойствием и принципиальностью в рабочих вопросах. За это меня шеф, наверное, и выпихнул с работы — я не способна к раболепию!

Король бросил на меня предостерегающий взгляд:

— Ты не имеешь права вести себя так, как будто у тебя есть гордость.

— Но у меня есть гордость! И никакое забытье этого не изменит!

Сказав это, я осознала, насколько пафосно и бестолково звучат мои слова. Нет, так дело не пойдет. Представим, что я на работе и мне нужно прийти к консенсусу с ужасно заносчивым заказчиком. Я заговорила по-другому, миролюбиво и спокойно:

— Вместо того чтобы убивать меня, лучше дайте мне возможность исправить содеянное, Ваше Величество.

— Исправить?! — рявкнул король и схватил меня за плечи. — Мой отец погиб! Из-за тебя!

— Жаль? О, как удобно твое забытье! Как же я теперь пойму, о чем ты думала, соблазняя моего отца, убивая его, предавая меня?

— Не смогу вам ответить…

— Знаю, — усмирив гнев, горько промолвил мужчина, — и это злит меня. Можешь показывать свой нрав сейчас, но при подданных сумей обуздать характер. Попроси прощения. Покайся. Тогда смерть твоя будет не так мучительна.

— В чем покаяться? В убийстве короля?

— Не только! Список твоих злодеяний слишком длинный!

— А какова главная вина?

— Вам или королевству?

«Ай-ай! Да ты мастер переговоров, Соня!»

Король со всей силы врезал кулаком по стене в опасной близости от меня. По пальцам мужчины побежали шустрые ручейки крови, запачкали рукав камзола — или кафтана? Красавец резким движением стянул шейный платок и не слишком аккуратно замотал руку.

Я отметила между делом, что, раз он не может усилием воли себя залечить, значит, не является неуязвимым. И значит, «магия» Источника действует только на неодушевленное.

— Очень больно? — сочувственно спросила я.

— Что ты знаешь о боли? — устало ответил король.

— Кое-что знаю. Однажды я так сильно мизинчиком об ножку стула ударилась!

Красавец бросил на меня гневный взгляд, и я виновато улыбнулась:

— Простите! А вообще, там, в другом мире, у меня была совсем не сладкая жизнь. Так что…

— Это была не твоя жизнь.