Сердце Аксара, или Измена по-королевски

— Почему она так поступила? Она психически больна?

— И я задавался этим вопросом. Ясность ее рассудка не оставляет сомнений. Намерения ее понятны. Но каковы мотивы? Это не вызнать окольными путями, но и на прямой вопрос она не дала бы ответа. Хочется верить, что она не в себе, что ею управляет какая-то нездоровая мания. Потому что…

— …Потому что принять то, что мать может хладнокровно избавляться от своих собственных детей, очень трудно, — продолжила я, глядя на Дедрика. — Ты любил ее, когда был маленьким?

— Я ее боялся. Но и любил…Тебе сложно поверить, что такие чувства могут идти под руку?

— Почему ты ее боялся, понятно. Но почему любил?

— Ты спрашиваешь, потому что тебе интересен я, или интересна королева?

— Я спрашиваю, потому что никак не могу определить, кто из вас заслуживает моей симпатии.

Дедрик, который все это время смотрел на меня спокойным и сосредоточенным взглядом наблюдателя, рассмеялся и провел рукой по моей щеке. Я не отстранилась, хотя мой внутренний определить «враг-друг» в отношении этого человека полюс не выбрал и остановился где-то посередине.

— Дай-ка я облегчу тебе задачу, Соня. Не стоит мне симпатизировать. Я собираюсь тебя использовать. Сегодня, завтра, и еще ровно столько, сколько понадобится, чтобы решить все проблемы. Возможно, тебе будет неприятно, возможно, ты меня возненавидишь. Мне все равно.

— Ты говорил, я тебе нравлюсь.

— Ты нравишься мне, — согласился он. — Но моя рука не дрогнет, если понадобится тебя убить.

Как ни странно, такое заявление меня успокоило, и я расслабилась. С Дедриком, по крайней мере, знаешь, чего ожидать. Внутренний определитель качнулся и остановился напротив значения «враг». Да, Дедрик определенно враг. Зато враг честный.

После завтрака мы должны были снова отправиться в путь, к морю, в замок, стоящий в живописном месте. В этом замке сегодня вечером устраивали прием по поводу собрания великих эгуи из четырех королевств, и мы должны были показать себя во всей красе. Совет планировались провести, как только минет полночь. Полагаю, такое время для Совета выбрано не случайно и не ради прихоти, а имеет ритуальное значение.

Хозяин-имберианин позволил нам воспользоваться Потоками Источника Имбера, чтобы навести лоск. Таким образом, выспавшаяся и отдохнувшая свита наша выглядела уже не жалко, как вчера, а весьма достойно, а эффектнее всего выглядели мы с Дедриком.

Церемониальный и священный цвет этого мира — это цвет Источника, черный. Разглядывая себя в зеркале, я признала, что уже привыкла к этому цвету и начинаю видеть в нем не мрачность, а величие. Также я привыкла и корсетам, заставляющим всегда держать осанку, к высоким прическам, к шелесту юбок.