Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Этого мне было мало, я пожелала еще вина, и бокал наполнился снова. Я осушила второй бокал, стараясь не замечать осуждающего взгляда Рейна. Он больше остальных хотел меня отблагодарить за то, что мне пришлось пережить в этом мире.

— Ты не сможешь жить, как прежде, когда ничего не знала об Источнике. Эгуи, лишившиеся магии, сходят с ума. И ты сойдешь, — сказал он.

— Со мной этого не случится, Рейн.

— Ты просто не понимаешь пока, — поддержал брата Криспин. — Ты взлетела на самую вершину Аксара, получила всю мощь магии. Лишиться всего этого будет ужасно…

— Не драматизируйте, — лениво проговорил Дедрик. — Мы можем сделать так, чтобы Соня забыла об Аксаре по возвращении домой, сотрем ей память. Тогда для нее продолжится былая жизнь, и не будет ни тоски, ни ощущения, что она потеряла нечто важное.

— Это дикость и глупость, — отрезал Рейн. — Я не согласен.

— Не тебе решать, — пожал плечами Дедрик.

— Соня, подумай хорошо, — обратился ко мне Криспин. — Тебе не обязательно возвращаться. Мы можем сами забрать твоего отца и Софию, здесь провести ритуал обмена телами. Боишься за рассудок отца? Но почему ты так уверена, что перемещения он не переживет? Ты — тэгуи, значит, он эгуи.

— Решай, Соня, — посмотрел на меня Дедрик. — Времени у тебя сколько угодно.

В ту ночь мне было не до сна; я раздумывала над создавшимся положением. Корбинианы совершенно правы в том, что я при всем желании не смогу продолжать обычную жизнь после того, как вернусь домой. Меня сможет выручить только принудительная амнезия… Но, черт возьми, терять память — это слишком! Если я тэгуи и имею в себе частичку Источника, то зачем же притворяться, что я обычная трина? Может, и правда, забрать отца сюда, в Аксар, и начать новую жизнь?

Кто я в Москве? Одна из сотен тысяч безликих девушек, офисный планктон, трудяга без личной жизни. Рейн точно выразился: там я была несчастна. В Аксаре же я могу занять неплохое положение. Братья Корбинианы как минимум будут мне обязаны и благодарны, а люди из моей свиты могут стать друзьями. Тот же Фэд клятвенно обещал служить мне и в любви признавался…

Шумно вздохнув, я перевернулась на другой бок. Я не могу назвать себя нерешительным, колеблющимся человеком, напротив, я бываю излишне упряма и категорична, но в данный момент о категоричности и уверенности говорить не приходится.

Я перестала вертеться на постели — все равно сна ни в одном глазу — и встала. В моих покоях было светло и тепло, ни один лишний звук не проникал из коридора. Дворец на ночь заботливо отрезал меня от внешнего мира, создав островок спокойствия и тишины. Если кто и мог ко мне зайти, то это Дедрик.

Но он не зайдет, для этого нет причин. Я его недвусмысленно отшила.