Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Где ты раскопала этих необученных, наглых людей?

Я не стала говорить, что всех этих людей мне посоветовал Баргис, и заявила:

— Буду выбирать тех, кого хочу, и тебя спрашивать не стану. Я королева, милый.

— А я король, и ты должна мне повиноваться!

— Я не привыкла слушать глупых людей.

— И снова ты меня оскорбляешь!

— Если бы ты вел себя разумнее, оскорблений бы не было.

Супруг махнул на меня рукой:

— Ладно, хватит! И без того уже ославили себя на всю округу… Завтра утром я намереваюсь проехаться по ближайшим селеньям — здесь даймоны неспокойны. Ты останешься здесь, в замке, слышишь?

Я легла в постель и укрылась покрывалом.

Меня всю трясло, и я сама не понимала, отчего — то ли после скандала, то ли от осознания, что я навсегда привязана к этому мальчишке, а значит, веселенькая мне предстоит жизнь. Или это разговоры фрейлин о независимости женщин так на меня повлияли. Я вдруг ощутила, что эта самая независимость набила мне оскомину, и что очень, очень хочу, чтобы обо мне кто-то позаботился, обнял, сказал, что защитит, и что мне не о чем волноваться. Вот был бы Рейн взрослый, уверенный в себе, надежный, я б сейчас его приняла с распростертыми объятьями и совсем бы не возражала от выполнения супружеского долга.

Рейн улегся рядом, вздохнул шумно. Мы очень старались успокоиться, но у обоих не получалось. Так уж совпало, что нам сейчас очень нужно было тепло, чье-то участие, нежность. А друг друга мы могли порадовать только упреками.

— Соня, — сдался Корбиниан, и повернулся ко мне. — Нам ведь не удастся развестись, и когда-нибудь придется переспать. А я тебя не хочу… никак не могу с тобой рядом расслабиться. Это какой-то ужас, а не брак.

— Согласна. Но нам придется жить вместе… так что придется и спать. И, кстати… мы как-никак женаты, а ты ходишь справлять нужду к Луизе. Разве от этого наша кровная связь не слабеет? Может, тебе перестать ходить к любовнице хотя бы на время, чтобы улучшить состояние магии в Аксаре?

— Я свихнусь без Луизы. Она моя отдушина.

— Где же моя отдушина? — вздохнула я.

Рейн ничего не ответил.

Ночь выдалась ужасной: я вроде бы и поспала, но совершенно не выспалась. Рука, которую вчера пришлось порезать во время ритуала, болела.

Голова болела. Но хуже всего было глухое раздражение, смешанное с тревогой. Король и его свита, а также мэр города — смотритель — уехали, а я со своими осталась в замке.

Супруга смотрителя города провела со мной большую часть дня, в мрачной, продуваемой столовой, жалуясь на нападения даймонов. Оказывается, есть такие смельчаки, которые позволяют даймонам вселяться в себя. Сила эгуи, помноженная на возможности даймона, становится впечатляющей, но сам эгуи очень сильно рискует своим рассудком и телом.