Смерть со школьной скамьи

А собственно говоря, что случилось? Она что думала, если будет спать со мной, то Лариска ей лучшей подругой станет?

У моей двери в общежитии мы остановились.

— Зайдем? — предложил я.

— В другой раз. — Она пошла к себе и в тот же миг утратила для меня всякую привлекательность.

Через полчаса после возвращения с прогулки ко мне зашла Оксана Самохина, жившая в одной комнате с практиканткой.

— Андрей, ты не разменяешь три рубля? — В руках она демонстративно держала мятую купюру, но, судя по всему, пришла ко мне с другой целью.

Оксана была, на мой взгляд, самой неприметной девушкой в нашем общежитии.

Если Таня Филиппова была самой красивой, практикантка — самой милой, Селезнева — самой распутной, а Инга — самой непривлекательной, то Самохина была никакой. В ней не было ничего яркого, запоминающегося, но не было и ничего отталкивающего. На таких девушках, как Оксана, приято жениться. Она с первых дней будет хорошей женой: станет варить борщ, стирать пеленки, раз в неделю исполнять супружеский долг и после получки украдкой проверять карманы мужа в поисках заначки. У меня мать такая. Я знаю, о чем говорю. Я понимаю, что Оксана — это эталонная советская жена, но я с детства не люблю борщ и не хочу, чтобы в день зарплаты жена пытливо всматривалась мне в глаза: «Где остальные деньги, Андрей?»

Я протянул Самохиной три рублевые купюры, но она не обратила на них внимания.

— У тебя окно помыть надо, — сказала она, кивнув на завод.

Я автоматически обернулся. В косо падающем свете заходящего солнца стекла на моем окне оказались все в мутных разводах. А с утра ничего были, чистые.

— Помою на досуге, — повернулся я к ней.

— Андрей, тебе когда-нибудь говорили, что ты поступаешь как дурак? — серьезно спросила она.

— Конечно! Все детство об этом родители талдычили. Как принесешь тройку из школы, так скандал до небес: «Дурак! Неуч! Что с тобой дальше будет?»

— Я не об этом. Ты понимаешь, что не той девушке свой график отдал?

От неожиданности я замолчал, не зная, что сказать в ответ.

— Ленка молодая еще, ей цветочки-конфеточки подавай, а ты… — Она замялась, не зная, как покорректнее выразить мысль.

— Давай, давай дальше. — Я быстро пришел в себя. — Расскажи, как надо ухаживать за невинными девушками.

Ты за этим ко мне пришла?

Из мужской комнаты, в другом конце коридора, с хохотом и криками вывалила толпа пьяных парней. Грянула в открытые двери музыка. Вечер выходного дня набирал силу, синусоида потребления спиртного в общаге шла вверх.

Она протянула мне нарисованный для практикантки график.

— Себе день выбрала? — спросил я, кивнув на график.

— Идиот. — Она вышла, хлопнув дверью. График, забывшись, унесла с собой. Пусть его на доске у проходной вывесит. Мне от общественности скрывать нечего.