Смерть со школьной скамьи

Ты говоришь, она беременная? Ну-ну, на вкус и цвет товарищей нет.

До нужного адреса мы пешком дошли за полчаса. Поднялись на пятый этаж. Остановились у дверей. Прислушались. В квартире раздавались мужские голоса.

— Обратите внимание на дверь, — сказал Матвеев. — Ничего странного не замечаете? Эх вы, сыщики! Смотрите: в эту дверь замки врезаны и слева, и справа. Знаете почему? Когда-то замки были только справа, где им и положено быть. Но дверь так часто выбивали, что размочалили весь угол. Чтобы не покупать новую дверь, ее перевернули на 180 градусов и врезали замки в свежее полотно.

Вы готовы, друзья мои?

Матвеев достал перочинный ножичек, вынул лезвие, вставил его на уровне ригеля английского замка, отжал язычок, открыл дверь и по-хозяйски вошел внутрь. Мы — за ним.

Квартира была двухкомнатная. В первой комнате, некогда бывшей залом, из мебели остались продавленный до пружин диван, кресло с засаленной обивкой, сервант и тумбочка с телевизором допотопной модели. В кресле сидел парень примерно двадцати лет, одетый в поношенные джинсы и вельветовую рубашку. Он был аккуратно подстрижен, во рту сверкал частокол золотых зубов.

Второй мужчина, лет так тридцати, с нездоровым цветом лица, курил у раскрытого балкона. Одет он был неброско: брюки, футболка, сверху пиджак, на шее поблескивала тонкая золотая цепочка. Хозяйка квартиры, Татьяна, курила на диване, сбрасывая пепел в пустую консервную банку. Выглядела она не старше своих лет. Некогда русые волосы она обесцветила, но в последнее время ухаживать за ними перестала, и на макушке проступила темная полоса. Судя по упитанному лицу, Татьяна и до беременности была полного телосложения, сейчас же она раздалась вширь и в толщину до бочкообразной формы. Щеки хозяйки лоснились, как будто она их намазала жирным кремом, на лбу красными пятнами зрели прыщи. Я искренне считал, что «юношеские» прыщи проходят с началом половой жизни, но, как видно, не у всех.

Нашему вторжению ни мужчины, ни хозяйка не удивились.

— Как жизнь? — панибратски спросил Матвеев. Он с первой секунды, как более опытный милиционер, взял на себя лидирующую роль.

— Нормально, — пробурчал парень в кресле.

— Покажи-ка руку, Котик.

Что ты там наколол?

Парень неохотно протянул Матвееву руку. На среднем пальце темнел недавно наколотый воровской «перстень».

— Андрон, — обратился Матвеев к мужчине у балкона, — смотри, Кот в зоне не был, в тюрьме сидел по малолетке пару месяцев под следствием, а уже весь испортаченный, как бывалый зэк. «Воровская жизнь», «Темная жизнь», «Перстень малолетки». Кот, ты себе на заднице еще кочегара не наколол?

Мужчина у балкона засмеялся.

— Я слышал про такую татуировку, но сам никогда не видел.