Снежный пепел

Это точно она! Тогда на ней была шапочка и маска, но я уверен, что не ошибаюсь. А еще помню мягкость теплых губ, на моих губах, когда она делала искусственное дыхание мне.

Но молчу. Таких как я, у нее сотни были, спасенных. И теперь она ушла работать в морг, оказывается. Ну да, там работа поспокойнее. Девушка взмахивает рукой на прощанье и уходит, а я стою, как остолоп, хочу остановить, но не могу найти слов.

— Девушка… как вас? — я знаю ее имя, но сомневаюсь.

— Алена, меня зовут, — останавливается она, смотрит с улыбкой. Ее обнимает утренний солнечный свет, будто ангел светится.

— Можно я тело Юрьича заберу? Ну… я похороню, ведь у него кроме Ромки больше никого и нет.

— Он сам позаботился о себе, в полдень тело заберет ритуальная служба, — непринужденно говорит красотка в ярком голубом платье, которое делает ее похожей на девочку лет пятнадцати. — Панихиды и поминок не будет, наверное, но вы можете проводить вашего соседа в последний путь. Сейчас, я вам адрес морга дам.

— Я знаю адрес, — уведомляю девушку, которая роется в сумочке, наверное, ищет визитку или блокнот с ручкой. — А вы пойдете на похороны?

— Не знаю, — пожимает хрупкими плечиками и смотрит на Ромку, носившегося по тротуару. — Ладно, составлю вам компанию, все равно дел сегодня больше нет. Встречаемся в половине двенадцатого у ворот морга.

— Хорошо, — такая радость в груди, будто меня не на похороны пригласили, а на свидание в кафе. Впрочем, потом можно будет и в кафе посидеть, помянуть Ромкиного хозяина.

Это точно судьба, думал я, тщательно выбирая рубашку. Я побрился и даже упросил соседку подстричь меня. Пожилая женщина удивленно стрекотала, странно прицокивая языком, будто радовалась, что я понемногу возвращаюсь к жизни. Хорошие у меня соседи. Были. Теперь осталась одна тетя Тоня, мечтающая поженить меня со своей внучкой Леночкой.

Но Лена не в моем вкусе совершенно, мы крутились раньше в одних кругах, так я развязнее девиц не видел, таких точно в жены брать не стоит. И только приезжая к бабушке, она была скромняжкой с косичками, вводила свою бабулю в заблуждение. А я хранил секрет подруги и только отмахивался от старушки, когда она очередной раз заговаривала о женитьбе.

— На свидание собрался, — любопытствует соседка, собирая в совок состриженные волосы. — Наконец-то вылез из берлоги.

— На похороны пойду, — говорю уже от двери. — Спасибо, Антонина Степановна, а то я уже скоро косы заплетать бы смог.

— Стой, Саша, — просит старушка, — я тоже на похороны хочу, все-таки сосед хороший был.

Н-да, сосед хороший, значит достоин внимания. А был бы плохой, то не стоило бы и провожать. Логика у стариков своеобразная, нечего сказать. В итоге у ворот морга стою я с венком и Антонина Степановна с букетом чахлых красных гвоздик.