Стыдные подвиги

«Как мне быть, Мишка пропал, кто теперь будет обналичивать мои деньги? Может, ты подскажешь, к кому обратиться?»

«Знаю, — сказал я, улыбкой изобразив преуспеяние. — Обращайся ко мне».

В тот год мне с трудом удавалось изображать преуспеяние. Жил, непрерывно занимая и перезанимая. В этом смысле Евгеша оказался находкой. Он не умел говорить нет. Следовало только выбрать подходящую минуту. В обычном состоянии Евгеша был тверд, как ледниковый валун, но в момент передачи крупных денежных сумм, когда на офисном столе или на заднем сиденье машины ровными рядами раскладывались пухлые пачки, он терял контроль.

В такой миг, — закончив пересчет и не теряя ни секунды, — я просил пять или десять тысяч долларов, на месяц, перекрутиться. И тут же получал желаемое.

Видимо, деньги возбуждали скромного труженика. Или, может быть, он банально самоутверждался? Когда у тебя просят в долг крупную сумму — значит, тебя считают серьезным.

Евгеша был добр — или, точнее сказать, «по-своему» добр, а сверх того — доверчив, или даже не слишком умен. Множество раз его обманывали, брали и не отдавали, и когда он понял, что я умею не только брать, но и отдавать, — проникся уважением.

Для Евгеши — как, собственно, и для меня — манипуляции с деньгами служили средством познания мира. Взял, не вернул — плохой; вернул — хороший, порядочный, дружим дальше.

Я брал несколько раз, возвращал аккуратно; так мы действовали три года.

В то время мне везло. Евгеша, первое время считавшийся одним из опорных столпов моей личной небольшой деловой империи, постепенно уменьшился в масштабе: из крупного клиента превратился в среднего, потом в мелкого.

Но я продолжал его ценить. Он же не изменял себе: занимался стройкой и только стройкой. Скромно, по мелочи. Но так, может, и лучше. Спокойнее.

Я тоже давал ему работу и постепенно стал одним из главных заказчиков.

Бизнес распухал, раз в год приходилось переезжать из меньшего помещения в большее, в каждом новом офисе надо было ставить железные двери, вмуровывать сейфы и решетки. Иногда у меня случались приступы мании преследования, и тогда взамен старых, жидких решеток ставились более мощные, а следом даже пуленепробиваемые ставни.

Двухсоткилограммовые сейфы выбрасывались, завозились трехсоткилограммовые. Мой кабинет, со вкусом бронированный, производил на гостей оглушительное впечатление. Особенно если учесть, что каждый второй гость вырос на фильме «Scarface».

«Маноло: Тони, ты слишком много тратишь на безопасность!

Тони: Мне плевать! Так я крепче сплю».

Я звонил Евгеше каждые две недели. Мои заказы становились возмутительно дорогими и сложными.