Святой Грааль

Он рассердился, взревел, пошел махать кулаками шибче. Каждый раз промахивался, бил по воздуху, а монах вертелся как вьюн, осыпая его со всех сторон быстрыми частыми ударами. Олег перестал пятиться, постоял на месте, угрожающе выбрасывая вперед кулаки, целя в сосредоточенное лицо, на котором уже блестели крупные капли пота.

Внезапно монах взвился в воздух, страшно взвизгнул, словно попал под груженную телегу, ударил его в грудь обеими ногами. Олег пошатнулся, отступил на шаг, чтобы не упасть, взмахнул рукой и успел ухватить за лодыжку падающего монаха.

Тот уже изогнулся, изготовившись кувыркнуться через голову, теперь же — пойманный за ногу — со всего размаха ударился лицом о землю, захлебнулся мелкой противной пылью.

Олег все еще держал за лодыжку, не зная, что делать дальше, а монах забился в его руках, ударил другой пяткой в грудь, взвизгнул словно от боли, ударил ниже, но живот калики был ненамного мягче, монах снова взвизгнул, выгнулся как кошка, вцепился обеими руками в кисть Олега, вонзил ногти. Олег поспешно разжал пальцы и отдернул руку. Монах упал, тут же вскочил, словно его снизу кольнули шилом — он был к Олегу спиной, его нога уже начала подниматься, явно намереваясь ударить сбоку, но Олег осерчал, дал здоровенного пинка пониже спины.

Монах пролетел несколько шагов по воздуху, упал в пыль и остался там, распластавшись, как раздавленная колесом лягушка. Олег сказал громко, оправдываясь:

— А чего царапается! Еще укусил бы… Правда, я тогда бы точно все зубы вышиб.

Томас смотрел на него выпученными глазами. Старший монах опомнился от столбняка, прошептал — не рявкнул! — несколько слов, двое монахов бегом ринулись к упавшему.

Олег с беспокойством и сочувствием смотрел, как пострадавшего переворачивают, разводят ему руки, вдыхают прямо в рот воздух. Наконец один закричал что-то высоким птичьим голосом, старший монах бросил на Олега острый взгляд, и неудачливого супротивника бегом унесли в раскрытые ворота.

Вперед шагнули двое монахов с суровыми, словно вырезанными из темного камня лицами. Один злобно скривился, метнул на Олега лютый взгляд, второй взвизгнул страшно, зябко передернул плечами, словно в лихом танце.

Лицо его перекосилось, а жилы на шее вздулись, как гребень на спине большой ящерицы. Старший монах оглядел их с одобрением, спросил резко у Олега:

— Ну, чтобы по честному… то с обоими.

Старший монах вскинул брови, повторил медленно, не веря ушам:

— С двумя? Одновременно?

— А что нет? — удивился уже Олег. — Если не до смерти, то че не потешиться малость? В молодости, помню, стенка на стенку…

Монахи пошли на него с разных сторон. Олег чуть отступил от одного, но проворонил маневр другого.