Святой Грааль

Он нетерпеливо оглядывался на ворота, просветлел, когда оттуда выбежали еще трое.

С копьями наперевес, страшно визжа, словно им защемило дверью, они понеслись, быстро-быстро перебирая ногами. Томас ухватился за меч и снова опоздал. Одно копье ударило прямо в лицо, поддело забрало, два копья переломились о грудь. Тройной удар был настолько страшен, что Томас невольно качнулся назад, даже отступил на шажок, но бросил пугливый взгляд на калику, тот следил очень внимательно, и Томас поспешно шагнул вперед. Двое отступали, шатаясь, зажимая ладонями разбитые в кровь лица, третий лежал у его ног, широко раскинув руки.

Из расплющенного носа и рассеченной брови обильно бежала кровь.

Томас с досадливым ворчанием выдернул наконечник копья, тот застрял в решетке, брезгливо повертел в стальных пальцах низкосортное сыродутное железо, отшвырнул.

— Эти тоже устали, — сказал он громко в пространство. — Драться не начали, а заснули, как рыбы на бегу.

Олег посоветовал обеспокоенно:

— Больно шустрые, как мыши! А ты хлебалом щелкаешь, чешешься да запрягаешь… Не славянин, случаем? Дерись, а то поразбивают головы, а ты, истукан булатный, все никак не соберешься!

— Я не соберусь? — удивился Томас.

Он нервно огляделся по сторонам. — Я давно готов! Поджилки трясутся, все жду, когда свое боевое искусство начнут применять. А у них все ритуалы преддрачные…

— Какие-какие? — переспросил Олег.

— Преддрачные, — повторил Томас. — Перед дракой которые… ломают свои прутики, лбами колотятся… Я уже уморился дрожать ожидая, когда их знаменитые бойцы явятся!

Легко раненных увели, подхватив под руки, а недвижимого унесли. Из ворот выбежало еще с десяток монахов-воинов — с шестами, копьями, саблями, некоторые даже со странными цепами, такими в русских селах молотят на току пшеничные снопы… Все остановились возле ворот, переговариваясь резкими щебечущими голосами, напоминая Олегу большую стаю мелких лесных птиц.

Старший монах погнал одного обратно в монастырь, мол, одна нога здесь, другая там, похоже — с донесением.

Олег все-таки сходил к коню, вытащил из ножен меч и повернулся лицом к монахам. Томас стоял в двух шагах, посматривал ревниво, украдкой меряя взглядом длину оружия.

Меч калики не выглядел короче, хотя у Томаса был самый длинный меч во всем крестоносном войске, к тому же меч калики явно тяжелее, а лезвие шире в полтора раза. Старший монах, как заметил Томас, тоже не мог оторвать взгляда от сверкающего синеватыми огоньками оружия калики. Впрочем так же зачарованно, словно кролик на кобру, смотрел и на огромный меч Томаса — тот не короче монашеских копий.

Из ворот все еще никто не выбегал с визгом, не прыгал, замысловато вихляя тонким ритуальным копьецом.