Танцовщица в луче смерти

Боялся, что, доказывая свою невиновность, я подставлю под удар тебя, самого близкого человека. Это же распространенный прием. Человека шантажируют жизнью близких.

– То есть ты не устраивал Корнеевой побег и не собирался на самом деле бежать с ней за границу?

– Насчет побега – тут все сложно. Ты узнаешь правду. В остальном буду честен с тобой. Когда я узнал, что она на свободе... Я нашел ее и предложил якобы помощь. Только так я мог узнать о том, что ей удалось присвоить из сокровищ твоего отца. Узнать и вернуть. В противном случае она бы просто скрылась без следа.

– Ты полный придурок, если думаешь, что я в это поверю, – сказала Варвара без всякой уверенности в голосе. Она почти поверила! – Я пошла. На суде подойду к тебе, только не обольщайся особенно. Это для прессы.

Она вышла с гордо поднятой головой, прошла к машине, ехала молча, но лицо ее было растерянным, губы шевелились. Она репетировала то, что расскажет матери. Приехала. Рассказала. Елена Васильевна долго с сожалением на нее смотрела, затем произнесла:

– Доченька, я сейчас вспоминала: видела я в жизни бабу глупее, чем ты, или нет.

Маша ровно произнесла приготовленный текст одному из работников СИЗО и старательно стала снимать невидимую пушинку со своей черной юбки. Она знала этого Ивана Ивановича. Ему надо дать время справиться с негодованием и с хамством.

– Вы что хотите сказать, я не понял. Взятки мы, что ли, тут берем! Я вообще за такие предъявы и пожаловаться могу.

– Это я не понимаю, о чем вы, Иван Иванович, – нежно улыбнулась Маша. – Я просто говорю вам как соратнику в нашем общем деле, что нужно присматривать за тем, кто приходит к Козыреву и Фролову, что приносят, есть ли у них наличные, которые они могут предложить вашим сотрудникам. Ну, громкие же дела. Телевизор вы смотрите, думаю. Не хватало нам с вами еще одного побега.

– Типун вам на язык, извиняюсь за выражение. Какой побег! Вы что! Какие наличные! Где вы слышали, чтоб подследственный наличные сотрудникам раздавал, а они брали!

– Я слышала, – скромно сказала Маша. – Все остальные тоже. Не будем ворошить память погибшего Иванькова, но такие случаи бывают. Я просто пришла предупредить.

– Может, вы думаете, что и мне заключенные взятки дают? – со всем возможным сарказмом произнес Иван Иванович.

– Да что вы! – Маша, наконец, сняла невидимую пушинку с юбки. – Всем известно, что вы копейки никогда не возьмете, – она направила ему в переносицу свой самый искренний взгляд.

– Ну да... – сказал он ей уже в спину, туго соображая: издеваться приходила или просто так.

...Валерий Козырев сидел на кожаном диване в хорошо обставленной комнате и нервно перебирал пальцами по коленям: привычка детства, мама велела ему каждую свободную минуту проигрывать гаммы, представляя себе фортепиано.