Те, кто уходит и те, кто остается

В памяти вставали подробности того, что делал Стефано с Лилой, дополненные рассказом Сильвии: обе эти истории звучали для меня животным воплем ужаса.

Вскоре в мою дверь снова постучала скрытая война, отзвуки которой попадали в газеты и на телевизионный экран: планы государственного переворота, полицейские репрессии, вооруженные группировки и их столкновения, перестрелки, убитые и раненые, взрывы бомб и убийства как в больших, так и в маленьких городах. Мне позвонила встревоженная Кармен: вот уже несколько недель не было новостей от Паскуале.

– Я думала, может, он у тебя?

– Он заезжал, но месяца два назад.

– Точно, он спрашивал у меня твой адрес и номер. Он хотел с тобой о чем-то посоветоваться.

– Он ни о чем не советовался.

– Ничего особенного, но выглядел веселым.

Кармен опрашивала всех: Лилу, Энцо, участников собраний на виа Трибунале. Она даже позвонила Наде домой, но синьора Галиани грубо ее отшила, а Армандо сказал, что Надя там больше не живет – переехала и не оставила адреса.

– Значит, они теперь вместе.

– Паскуале с этой? Да еще не оставил ни адреса, ни телефона?

Мы долго проговорили.

Я предположила, что Надя ушла из дома из-за связи с Паскуале; может, они уехали в Германию, в Англию или во Францию. Кармен спорила со мной, говорила, что Паскуале заботливый брат и никогда не исчез бы так, не предупредив ее. Предчувствия у нее были ужасные: без столкновений в квартале уже и дня не обходилось, всем, кто хоть как-то был связан с коммунистами, приходилось проявлять осторожность, даже ей и ее мужу угрожали. А Паскуале обвиняли в поджогах дома, где собирались неофашисты, и магазина Солара. Я ничего об этом не слышала и была поражена:

– Это все в нашем квартале творится? Это фашисты обвиняют Паскуале?

– Да, он у них в списке на уничтожение под первым номером.

Наверно, Джино его и убил.

– Ты в полицию обращалась?

– Чуть саму не арестовали. Там сидят фашисты еще почище наших.

Я позвонила Галиани. «Что с тобой случилось? – спросила она с иронией. – Что-то тебя больше не видно ни на книжных полках в магазине, ни в газетах. Вышла на пенсию?» Я ответила, что у меня две дочки и у меня сейчас другие заботы, а потом попросила Надю. Голос сразу стал неприветливый: «Надя девочка взрослая, решила жить отдельно и уехала».

 – «Куда?» – не отставала я. «Это ее дело», – ответила она и повесила трубку, не попрощавшись и не дав мне возможности попросить номер ее сына.

Найти номер Армандо оказалось непросто, еще труднее – застать его дома. Когда я наконец до него дозвонилась, он обрадовался и был даже как-то слишком откровенен. У него было очень много работы в больнице, брак распался, жена ушла и забрала ребенка, он сходил с ума от одиночества.