Те, кто уходит и те, кто остается

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я надеялась, что у Нино в последний момент появится какое-нибудь срочное дело и он не придет. Но нет: они стояли в назначенном месте вдвоем с Пьетро и о чем-то беседовали. Нино жестикулировал, словно приглашая собеседника в специально очерченное для него пространство. Пьетро, как обычно, показался мне неуклюжим: красное лицо, смех невпопад, какая-то приниженность. Никто из них не выказал особого интереса к моему появлению.

В траттории нас встретили приветливо и уважительно. Нино был знаком с хозяином и официантами. Я села во главе стола, девочки – с обеих сторон от меня, дальше – Пьетро и Нино, напротив друг друга.

Муж начал делиться тяготами университетской жизни. Я почти все время молчала, занималась Деде и Эльзой, которые обычно прекрасно вели себя за столом, но на этот раз, чтобы привлечь к себе внимание Нино, шумели и озорничали. «Пьетро слишком много говорит, не дает Нино вставить ни слова – так он ему быстро надоест, – думала я. – Мы уже семь лет живем в этом городе, а у нас даже нет своего места, куда можно пригласить его в ответ, какого-нибудь ресторанчика, где хорошо готовят, как здесь, где все нас узнавали бы!» Мне нравилась обходительность хозяина траттории: он то и дело подходил к нашему столику и даже сказал Нино: «Это блюдо не советую: вам и вашими гостям оно не понравится, возьмите лучше то». Прибыли знаменитые пончики, и девочки пришли в восторг; Пьетро от них не отставал. Только тогда Нино заговорил со мной.

– А почему больше не выходит твоих книг? – спросил он с искренним интересом, слишком серьезно для застольной болтовни.

Я покраснела и указала на девочек:

– Я другим была занята.

– Та книга была блестящая.

– Это не комплимент: ты всегда превосходно писала. Помнишь ту статью о преподавателе богословия?

– Твои друзья ее не напечатали.

– Это было недоразумение.

– Я тогда потеряла веру в себя.

– Жалко. А сейчас пишешь?

– Не знаю, что выйдет.

– Мужчины, создающие женщин.

– Ты уж постарайся, очень хочется прочитать.

– Ты должен предоставлять жене больше свободного времени, – сказал он вдруг Пьетро.

– И так весь день в ее распоряжении.

– Я не шучу. Иначе будешь признан виновным, и не только с общечеловеческой, но и с политической точки зрения.

– И в чем же мое преступление?

– Растрата умственных способностей. Общество, считающее нормальным, что женщина душит свой ум заботой о детях и доме, – само себе враг, хоть и не понимает этого.

Я молча ждала, что скажет Пьетро.

– Элена может культивировать свои умственные способности сколько и как угодно, главное, чтобы она не отнимала времени у меня, – сказал он с иронией.

– А у кого же еще ей его отнимать?

– Когда человек чем-то увлечен, ничто не может помешать ему довести дело до конца.