Рукопись антиквара

Плюс то, что только у тебя была такая возможность…

Я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног.

– Но я этого не делала! – выпалила в отчаянии. – Ты-то хоть мне веришь?

– Если бы я тебе не верил, разве бы я делал то, что делаю? Разве приехал бы, чтобы тебя предупредить? Между прочим, этим я превращаюсь в твоего сообщника!

– Спасибо тебе, конечно… я тебе очень благодарна, но что же мне теперь делать?"

"Я безвольно уронила руки вдоль тела, опустила глаза. Снова накатила ужасная слабость, потом меня прошиб пот, наверно, поднялась высокая температура.

Я чувствовала, что задыхаюсь.

А Октавиан снова заговорил:

– Я все продумал. Сейчас для тебя главное – не попасть к ним в руки. Они возьмут тебя в оборот, чтобы узнать, где бумаги. Баранкин – страшный человек. Безжалостный, бессердечный. Он умеет развязывать языки, при этом делает с людьми такое…

– Да знаю я, знаю! – Меня передернуло, когда я вспомнила глаза Баранкина. – Но мне нечего ему сказать! Я не брала эти чертовы бумаги и понятия не имею, где они!

– А это еще хуже. Если бы ты их действительно взяла, ты могла бы признаться, отдать их – и для тебя на этом все бы кончилось. А так… твоим мукам не будет конца.

Мне стало очень страшно.

Вся моя с таким трудом налаженная жизнь рушилась буквально на глазах.

Еще вчера у меня была приличная работа, уютное жилье, более-менее устроенный спокойный быт – и вдруг от всего этого остались только руины.

Вернуться домой я никак не могла – это значит, жилья у меня больше нет, о работе вообще нечего говорить, там меня ждет настоящий кошмар…

Что делать? Куда-то уехать, улететь?

Но для этого мне понадобятся деньги, много денег. На билет, на какое-то обустройство на новом месте…

А денег у меня кот наплакал, все ушло на ремонт квартиры и на мебель.

Накоплений никаких, того, что есть, хватит в лучшем случае на месяц очень скромного существования…

Я посмотрела на Октавиана.

Сейчас только он отделял меня от полной гибели.

Он мне не раз помогал, и раз приехал ко мне этой ночью – значит, у него есть для меня какой-то план… Потому что Октавиан – это такой человек, что без плана он никуда.

Сам как-то мне говорил, что все нужно планировать заранее, все предугадывать, ко всему быть готовым, тогда жизнь не сможет подставить подножку. И вот теперь Октавиан уже не выглядит таким вздрюченным, снова одежда не мятая, и даже волосы причесаны, и смотрит так строго… ясно, у него есть план.

Так оно и оказалось.

– Что делать? – проговорила я в отчаянии. – Уехать куда-то, на другой конец света?

– Это отпадает. Тебя перехватят раньше, чем ты тронешься в путь, – в аэропорту или на вокзале. Они засекут тебя, как только ты попытаешься купить билет. Там везде камеры…

– Так что же делать?

– Ты должна залечь на дно.