Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Чего я добьюсь? Максимум он скорбно промолчит. Ну не тот он мужчина, который будет мне рассказывать, наматывая сопли на кулачок и сморкаясь в мою жилетку, что бывшая была еще той стервой, что она ему столько нервов потрепала, а потом они расстались. И тут он встретил меня. Но ее забыть он никак не может и все тоскует, лайкая ее фотки в соцсети, читая ее статусы и проверяя гостей ее страницы. Смысл напоминать Абелю о прошлом? Мне было бы неприятно, если бы он внезапно мне сообщил, что к нему заходил какой-нибудь мой бывший… На обед. И не вернулся. С обеда.

-   Ренелю передадут мой ответ.

Я не назначал тебя своим доверенным и поверенным, поэтому запоминать то, что тебе говорят и просят передать  мне в твои обязанности не входит.  А на счет Алонсо. Он и так под следствием за распространение чеснока. Отец взял его на поруки до второго слушания. Слушанье будет скоро. Алонсо сядет. Статья серьезная, снисхождения не будет. Ренель сказал правильно. Ни на какие показы с ним не ездить. Ни с ним, ни с его отцом, -  заметил Абель, задумчиво, нажимая «ля». Он замер, вслушиваясь в звук, - Странно, но мне кажется, то раньше «ля» звучало по-другому? Буквально недавно оно звучало совсем иначе.

- Мне тоже кажется, что оно звучало по-другому, - осторожно подтвердила я.

- Мне показалось, что «ля» расстроено. Интересно, с чего бы наше «ля» вдруг внезапно расстроилось? – заметил Абель, снова  нажимая на клавишу и зажимая педаль. Звук рассеивался в гул.

Он поднял на меня глаза и пристально посмотрел на меня тяжелым взглядом.

- Смею предположить, ну мне так показалось….  что наше «ля» просто стало понемногу западать, - уклончиво ответила я. Я почувствовала, что зря я это сказала.

Лицо Абеля выглядело совсем не таким, каким я привыкла его видеть. Этот пристальный взгляд в пустоту ничего хорошего не предвещал.

- Я так понимаю, что оно терпеливо ждет, когда я перестану играть? – осторожно  спросил Абель, чуть сощурив глаза и едва заметно улыбнувшись. Улыбка адресовалась явно не мне.

Повисла странная тишина, подразумевающая мой ответ. Я промолчала.

- Нет, я ошибся. Оно  - не расстроено. Оно -  просто глуховато. А ведь я стараюсь сильно на него не давить, - задумчиво вздохнул Абель, - Ладно, будем считать, что это…

Он положил руки на клавиши, и я услышала «Вечное движение» Паганини, хотя на самом деле это произведение называется «Каприз №24».

Что-то «вскрылось» в лесу. Немецкие классики, которых я помню по  черно-белым портретам, висящими в коридорах музыкальной школы,  тоскливо переглянулись и пожали плечами. Абель им изменил. Впервые на моей памяти.

- Вообще-то на скрипке «каприз» звучит намного лучше… - заметила я, слушая музыку и сравнивая с оригиналом.

- Я не люблю скрипку.