Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

- А теперь попробуем по-другому, - заметил мой «аккомпаниатор», - Положите свои руки поверх моих. Меня когда-то именно так учили играть.

Я положила руки поверх его рук. Было очень неудобно, свешиваться со своего стула, чтобы дотянуться до его левой руки.

- Вам придется сесть ближе, - заметил Абель, бросая на меня скорбный взгляд.

- Но ведь вы не будете сдвигаться. А мой стул уже стоит вплотную к вашей банкетке, - заметила я, глядя на него.

- Это – ваши проблемы, - философски заметил Абель, глядя на то, как мне пришлось встать.

- Может быть, я стоя попробую, - вздохнула я, снова пытаясь дотянуться до его левой руки, которую он нарочно отвел подальше.

- Стоя? Увы, не вариант. Есть еще идеи? – тоскливо спросил он, глядя на меня своими скорбными глазами.

- Есть еще один … вариант, -  смущенно выдала я, понимая, чего он добивается, - Но тогда вам будет неудобно.

- Заметьте, не я это предложил… - усмехнулся Абель, усаживая меня себе на колени. Я чувствовала, как он положил подбородок на мое плечо. Я вздрогнула, косясь в его сторону. Такие телодвижения с моей стороны вызвали у него едва заметную улыбку.

- Ага! – заорал неугомонный таракан – Сейчас будем играть в четыре руки! В четыре руки и в два клыка! «Музыка на-а-ас связала!» Тьфу! «Тайною на-а-ашей стала».

А ничего, что он – упырь, а ты ему шею подставляешь? Как бы ваш Бетховен не закончился Шопеном! И не «Прелюдией», а «Похоронным маршем»!

- Слышь, засранец! – заорали другие тараканы, - Когда ты уймешься? А? Мы тут родственную душу встретили! Не мешай нам!

- Хочу и мешаю! Нет, я понимаю, что все это красиво и так далее, но пошевелите усами, если больше шевелить нечем! Он – упырь! Он – не человек! Эти отношения обречены!– заорал таракан, чувствуя, как его снова выставляют за дверь.

- Я предупредил! – заявил он, высовывая голову в дверную щель, - Пусть ищет себе какую-нибудь упырицу! А нас оставит в покое! Мне уже порядком надоели эти американские горки.

- Пошел вон! – заорали на него остальные, приготовившись слушать нашу совместную с Абелем игру.

- Мы для него еда!– вякнул таракан, - Пока что он сам не ест и другим не дает, но скоро, очень скоро…

И тут кто-то догадался засунуть ему в рот кляп и привязать беднягу к стулу.

- Сиди и слушай молча! – тараканы отряхнули лапки и заняли свои места.

Я положила руки поверх рук Абеля. Кончики моих  пальцев совсем не доставали до кончиков его пальцев. Да, по сравнению с ним я вообще миниатюрная.  Абель начал играть.  Я играла вместе с ним, осторожно и нежно придавливая-поглаживая его пальцы. Мы слегка покачивались, следя за клавишами. Я даже закрыла глаза, вслушиваясь в биение своего сердца и в его дыхание. Абель точно так же как и я, тихо, едва слышно проговаривал ноты, когда играл. Это – странная привычка некоторых музыкантов.