Царский витязь. Том 2

На шестой вечер, когда Гарку с Равдушей уже ждали назад, туман зеленца налился кровью. Мокрый угол, по обыкновению, мёл космами по земле, но космы рвались. Тогда делалось видно, что верховые тучи шли с севера.

– Метель падёт, – предрёк Жогушка.

Ерга Корениха молча кивнула. Старые кости говорили ей то же самое.

Жогушка теребил собачью кужёнку, мотал на веретено серую бесконечную нить.

– Мама ещё там, верно? Они же приметы ведают? В Кисельне?

– Ведают, внучек. Как иначе.

– А может, мама прямо сейчас в калитку войдёт?

– Мама дойдёт, правда? Она ведь на полдороге уже?

Корениха подняла голову от шитья.

– Светеловы лыжи, да чтобы не вывезли! Ты о чём?

Твержане ухичивали избы, проверяли каждую щель. «Это за Пеньково нечестие! – ползло из уст в уста вроде бы сказанное Розщепихой. – За блудодейство!» Люди ждали ответа Коренихи, прикидывали, не схлестнутся ли старухи опять.

В сенцах, отделявших избу от ремесленной, шаркали шаги. Летень пытался ходить, не придерживаясь за деревянные поручни – просто ведя над ними ладонь. Каждый удачный шаг возносил к надежде. Другой раз он сам Равдушу повезёт. И в гости, и на купилище.

Может, даже голос её однажды услышит. И плетёные лапки прямо завтра не отличить будет от образцов на стене.

…Половицы вновь обращались весенними льдинами, подточенными коварной стремниной. Летень хватался за жердь, жмурился, задыхался, скрипел зубами. Обрубленных крыл заново к плечам не пришьёшь! Не бежать ему встречь милой страннице. Не догонять, лёгкую, летучую, на тропке у Родительского Дуба. И знаменитое косое плетение, узнаваемые Пеньковы звёздочки, никогда не дастся ему. Никчёмного жалеют просто за то, что Неуступ Светела под крыло взял…

Да не горести считать стать.

Лишь бы снова увидеть, как Равдуша со двора входит. Жогушку на руки подхватывает…

Походники не показались ни до темноты, ни в темноте.

В самую ночь, когда порно уже было лезть на полати, в Пенькову избу примчался шустрый Велеська.

– Бабушка Ерга! Дедушка Шабарша всем в мирскую избу собираться велит.

Просторный дом, память общего жития древних славных времён, был в Твёрже местом пиров, советов, бесед. Толстые стены, земляная крыша, поныне затканная корнями трав и цветов. Твердь земная рассядется прежде, чем эта крыша уступит.

«Невестушка вернётся, кто встретит?»

– Жогушку соберу, а мне здесь место, – отреклась Корениха. – Изба остынет, не дело.

Велеська важно возразил:

– Дедушка Шабарша вспомнить велит, как в Левобережье зеленцы познобляет, пока люди врозь по избам сидят. – Подумал, добавил: – А Гарко прибежит с тётей Равдушей, смекнёт небось, где искать. Складывай, бабушка, нужное, чтоб три дня продержаться!

Невдолге заглянули калашники. Сразу сделали всё, что так трудно удавалось без невестки и плечистого внука.