Царский витязь. Том 2

Гордые калашники слушали его с полуслова, но бабке с матерью перечить Гарко не смел. – Ты вече людское, знать, до середины выстояла… Меня в другую сторону бежать отрядили немедля. В Кисельню, с тётей Равдушей.

Розщепиха молча подошла. Стала снизу вверх смотреть на рослого Гарку. Так, будто вдруг увидела его чужим, незнакомым. «Я-то думала, глупая: насквозь тебя знаю. А ты вон каков оказался…»

Не всякий вынесет укорный взгляд родных глаз. Смело принятое дело показалось глупой игрой, затеянной от безделья.

– Бабушка… – с трудом повторил Гарко. – Отрядили меня.

Атя с дедушкой торопиться сказали. Может, Велеське позволение дашь себя отвезти? Его Пескуха слушает… А мне, уж не гневайся… с тётей Равдушей…

Ох, не надо было ему вновь поминать причину всех бед! Розщепиха взялась свекольной старческой краской:

– Значит, блудодейке служить готов поперёд бабки родной? Пеньки эти корню твоему, околотень, побег чужедальний! Старин святых поругатели! Что ни сын, то миру нечестие! А ты! Кого я от материной снасти в пелёнках лелеяла? Кого величала своих кровей отливушком, своего сердца отрывышком?

Снаружи зазвучали мужские голоса.

Вошёл Шабарша, за ним Гаркин отец, большой, бородатый. Старейшина ещё у калитки смекнул, какая буря поднялась в доме, но виду не показал.

– Что мешкаешь, внук? – строго попенял он Гарке. – Захожень уже глазки открыл, сам бежать порывается!

Спасённый Гарко подхватил укладочку. Во все пятки ринулся вон.

– Не обессудь, сестрица любимая, – догнал его голос деда. – Твоё слово нынче второе.

Гарко оглянулся. Вконец багровая Розщепиха выкидывала из саней кошели. Валились наземь одеяла, падали наспех сложенные подарки.

– Всё им! Пенькам! Чужанам чужим!.. Я же что, сирая старуха никчёмная! Разве дело кому, что в Затресье меня задушевная подруженька ждёт?!

Привычный Шабарша отвечал невозмутимо:

– С чего печаль, сестрица? Путинья твоя, сколько помню, ещё через дюжину дён прибыть обещалась. И ей циновки к сроку соткут, и Гарко вернётся. Что в гостях даром лавки просиживать?

– Вот! Вот! Место на свете зря занимаю! Ни дома не нужна, ни в гостях!

– Ладно, сестрица. Равдушу проводим, тотчас парней с тобой отряжу.

– А ведь знала я, братец, чем кончится! Исстари знала! Ты уж не таись, всю правду скажи! Сама за порог уйду, под ёлкой сяду, замёрзну, чтоб втуне хлеба не есть…

В первый раз подобное выслушивать страшно.

Ухо большака было давно намозолено.

– Не хочешь, – сказал Шабарша, – как хочешь. Значит, Гарку назад жди.

Велеська начал собирать упряжь.

Шамша захлебнулась, метнула на пол клюку, убежала искать смертного ложа. Шабарша только отметил про себя: кинулась не в холодную клеть, а в малую избу, где было натоплено.