Царский витязь. Том 2

 – Не моя ли удача ныне до вас дотянулась? Мальчонку бедного губит, порчей прилипнув?

Все помнили: весть о скором пришествии сеггаровичей в Твёржу доставил именно Мозолик.

Голос Равдуши плыл и дрожал:

– Мужа я схоронила, сыночка меньшого показать ему не успев. Первенец в незнаемых краях затерялся. Средний…

Задохнулась, не хватило сил продолжать.

– Пасынок, – с удовольствием подсказала Шамшица.

Парень вдруг начал подниматься с колен. Шаткий, вправду загнанный. Однако речь повёл твёрдо:

– А мы, матушка, твой вдовий убор совсем иначе толкуем. Ты его белёными кручинными нитками расшиваешь, а надо золотом красным! Дядя Жог раны принял, погибель от детей отводя.

Сквара за всех против злой Мораны стои́т! Светел долю воинскую поднял, про то Небыш на беседе нам пел… Я тебя, матушка, умыком умыкну, если волею не пойдёшь. Ты бы, государыня, снаряжалась немедля, я…

Что хотел сказать – провожу? в саночках отвезу? Не сказал. Обмяк, рухнул врастяжку. Гарко с друзьями подхватили его. Как позже узнали, путь, занимавший два дня, парень втиснул в сутки с маленьким лишком. Вот силы и кончились.

– Благословляю, доченька богоданная, – негромко сказала Ерга Корениха.

Равдуша озирала знакомые лица, как незнакомые. Увидела Жогушку.

Не вскрикнула, пропела. Летучим голосом, которому, по мнению Кисельни, должны были откликнуться Небеса. Многие вспомнили, что с похорон Жога она всего раз пела прилюдно. Когда Светела провожала.

– Неси лыжи, сынок!..

Резвый гонец только начинал шевелиться. Гарко что-то сказал деду-большаку. Шабарша даже отступил на шаг, чтобы придирчиво оглядеть внука с головы до пяток. Одобрил. Неторопливо кивнул. Гарко вспыхнул пуще снегириного пера.

Выступил вперёд.

– Не одной тебе, тётенька Равдуша, в Кисельню бежать. Дедушка благословил проводить честно и назад привести!

…Гордых речей, звучавших у Пенькова крылечка, Летень слышать не мог. Однако смысл происходившего разумел. И сжимала незримая рука сердце, давно отученное болезненно вздрагивать. Это не Гарке бы с Равдушей в Кисельню бежать. Вести милые ножки мимо злых вертепижин, мимо угрозных раскатов. Вовсе не Гарке…

Калашники вконали обычай хранить дорожные кузовки собранными. Чтобы не метаться, если врасплох позовут.

Когда внук старейшины не чуя ног примчался к себе, бабушка Шамша была уже дома. И… тоже снаряжалась куда-то. Повелевала невестками, таскавшими в саночки толстые одеяла, корзинки и короба. Велеська уже разложил упряжь, готовился выводить псов во главе с матёрой Пескухой.

– Куда вдруг, бабушка?

Ждал сердитого – «Вот тебя не спросила!», но Розщепиха ответила:

– А в Затресье, в гости поеду. Собирайся, внученько. Меня, старую, повезёшь.

– Бабушка… – опешил молодой воевода.