Царский витязь. Том 2

Почему дикомыты давно поняли это о своих гуслях, а в просвещённой Андархайне слушают бесносвятов, не терпящих свободной гудьбы?..

– Не нравятся мне эти слухи, – прогудел Телепеня.

– А что тебе, брат, мило последнее время? – засмеялся Марнава. – И то не так, и это не по сердцу.

– Хобот сказывает, в Шегардае дворец уже изнутри убирают, – заметила Кука. – Письма шлют туда и сюда, выкупают где ковёр, где сундук, а чего не найти, в ремесленных по памяти создают.

– Значит, вправду царевич невдолге на городской стол сядет, – мрачно подвёл итог Телепеня.

Четвёртый на совете, Лутошка, потягивал брагу, помалкивая в присутствии старших.

Воруй-городок населяли очень страшные люди, но Лутошку Галуха боялся особой боязнью. Глаза писаря Окула, белые на белом лице… Борода багряных сосулек… Взмах ножа, готового с той же лёгкостью и ему, Галухе, горло рассечь…

– А что нам царевич? – подбоченился весёлый Марнава. – Юнец глупый. Когда ещё в свою волю войдёт!

Галуха мог бы им про Эрелиса порассказать, да не спрашивали. Игрец сидел в уголке, старался пореже взгляд поднимать. Довершал одну голосницу, затевал без передышки другую.

– Царевич – простецам надежда, – сказала Кука. – Чает народишко: с ним окрепнет закон. Торговцы без страха по дорогам поедут. Люд посовестный, повольный в цепях на каторгу побредёт.

– Это с чего бы? Само по его велению станется?

– Про то своя сплётка в людях гуляет, – подал голос Лутошка. – Будто первым указом кликнут Неуступа на воеводство.

Телепеня с Марнавой разом поскучнели. Стали поглядывать один на другого, на боярыню. Лутошка это заметил, сказал ещё:

– Горожане, я слышал, надвое судят. Одни его, Неуступа, на нас загодя у́ськают.

Другие шубы шьют – с ним на дикомытов ратью идти.

– Про войну речь давняя, – оживился Марнава. – Дело доброе! Двинется войско – и на нашу долю с воза хоть мало, а упадёт.

Боярыня что-то вспомнила, свела брови.

– Погодь, Лутонюшка. Ты ведь с разведа слово доставил? Будто у Пролётища некая дружина без повести канула? Купец ждал, не дождался?

– Там два воеводы ходили. Может, и Неуступ морозом погиб.

Галуха тяжко привыкал к воруй-городку. Ох, не гневи судьбу, не ропщи, тяготы исчисляя! Из Выскирега спасался от страха, от утеснений? Безбрежной воли просил?.

.

Пальцы собственным разумением похаживали по струнам, даруя звучание песням. Не всем, которые знали. Только тем, что госпожа Кука одобрила. Галуху изрядно удивил её выбор. Боярыня, за чью улыбку когда-то спорили царственноравные, осталась безразлична к напевам, звучавшим у подножия трона. Избрала присущие выскирегским развесёлым домам.

Галухино песенное подношение она выслушивала седмицу назад, составляя очередное притирание для лица. Свежей мазкой осчастливила Марнавину дру́женку.