Царский витязь. Том 2

И державец для двора найдётся: Капуста.

Лутошка сидел, приоткрыв рот. Медленно вбирал сказанное. Вот, стало быть, почему один с младенчества коновод, а прочие только в рот ему смотрят. Вожак не робеет запретов, не ведает страха. Без боязни пробует всё, что иные дерзали. Без оглядки затевает неслыханное. Невозможное.

Марнава задумчиво произнёс:

– А там и венец выковать можно…

Телепеня с нескрываемым торжеством откинулся на подушки.

– Думаешь, Хобот у Селезень-камня над бабьими румянами трясся?.. Подай, жёнка, ларец!

Кука того только ждала. Обернулась, вытащила из-за себя подголовник.

С виду обшарпанный, простой, но Галуха знал такие ларцы. Извне берёста, изнутри луб, меж ними – кованая решёточка. Боярыня сняла с шеи ключ на длинном шнурке. Под пальцами Телепени чуть слышно щёлкнул замочек.

Галуха пытался зажмуриться, отвернуться, чтобы лишнее мимо зрачков пропустить… не совладал. На грубых ладонях разбойников, на куске тёмно-синего бархата мерцало дивной работы очелье. Цветы, звёзды, крылатые молнии, исполненные в серебре.

– Из глубоких вод вынут, – щурясь на мягкий блеск, сказал Телепеня. – Находчик и цены находке не знал.

За лопасть вяленого мяса Хоботу отдал: бирюлька! Ну а Хобот андархского выморочного добра с лихвой навидался. Смекнул, что́ в руки пришло.

– Сон утратил, гадавши, как нещечком распорядиться, не прометнувшись, – с видом причастницы подхватила боярыня. – За деньги продать? Так у него барыш держится до кружала, как ещё собак и нарту не прогулял!.. Хотел было в Коряжин поспешить, владыке грозному поклониться. Ан забоялся.

– С государя Хадуга станется в награду кнута и дыбы отмерить, – довершил Телепеня. – Нам ли не смыслить того, на каторге битым!

– Правильно забоялся, – кивнул Марнава.

 – Как пойдут спрашивать, где взял, с кем, много ли ещё святынь от наших глаз прячешь!

Лутошка тоже кивнул. Каторга с палачом его счастливо миновали. Однако закабалённым ходил, битья принял изрядно.

– Я и сам Хоботу всей цены не дал, зато погибель следом не выпустил, – сказал Телепеня. – Эй, гудила! Что ты там заладил, ажно зубы свело? А ну пой как следует! Про Кудаша нам давай!..

Галуха едва не выронил уд. Сталь у горла… кровавое бульканье… Он спешно заглушил струны, чеканившие царскую величавую выступь.

Через немалую силу разогнал морок. Успокаивая дыхание, взял несколько глубоких, грустных созвучий.

…А ведь вначале Галуха кривился, слушая Лутошкины басни о гибели Кудаша. Но приказал батюшка Телепеня – и сам вот на что употребил отмеренный Владычицей дар. Вот на какой срам сладил струны, радовавшие царевичей.

В этот день Ознобиша бессовестно долго проторчал на исаде. Скоморохи Шарапа давно унесли сказ о доблести Гайдияра в иные края. На подвыси властвовала уже другая ватага.