Усадьба ожившего мрака

Голос его был такой, что не было никакой нужды спрашивать, что Вольф сделал с Лидией. Что-то наверняка сделал, если она сейчас не с Гриней, а под присмотром Тимофея Ивановича. И Гриня тоже намерен что-то сделать…

– Вольф? – спросил Влас, и Гриня кивнул.

– Я нашел последнего упыря, – сказал он, понизив голос до едва различимого шепота. – Того самого, который наплодил всю эту… – он поморщился, – всю эту нежить.

– Я уверен. На шее у Лидии раны. Это точно Вольф.

– Но как? Гриня, ты же встречался с ним раньше! Он уже тогда?..

– Не знаю. Нет, я не думаю. Тогда я был весь в кровище.

Очень тяжело устоять перед таким соблазном, если ты понимаешь, о чем я.

– Но ты ведь устоял? – Он не хотел, чтобы получился вопрос, он хотел, чтобы было утверждение. Но вышло то, что вышло.

– Не устоял. – В сумраке подъезда полыхнули и тут же погасли два красных огонька. Влас выдержал, не отшатнулся. Даже за пистолетом не потянулся, хотя очень хотелось.

– Лидия? – только и хватило сил спросить. Он знал, как действует Вольф, и помнил, в каком состоянии доставили тогда Лидию в отряд. Там тоже была… кровища.

– Не обижай меня, товарищ командир.

 – В голосе Грини не было обиды, только смертельная усталость. – Я бы скорее себя, чем ее…

– Тогда кого? – От сердца отлегло, и рука, которая все-таки сама собой потянулась в карман, расслабилась. Только курить захотелось очень сильно.

– Фрицев, – сказал Гриня просто. – Двоих из карательного отряда. Они меня того… решили без суда и следствия. А я не утерпел, я их самих без суда и следствия. – Быстрым движением он вытер губы, словно на них до сих пор была кровь. Хотя Влас точно знал – не было.

– И каково оно? – Кто б думал, что станет о таком спрашивать, но раз уж так вышло, что его друг – упырь, нужно знать подробности.

На всякий пожарный, чтобы знать, как действовать в случае чего.

– Лучше тебе на знать, – сказал Гриня с усмешкой.

– Хорошо. – Он кивнул, вытащил из кармана пачку папирос, одну сунул в зубы, вторую протянул Грине. – Тогда скажи другое, ты можешь это контролировать?

– Могу. – Гриня тоже сунул папиросу в зубы и тоже не зажег. Конспирация… – Если очень постараюсь.

– С Лидией получилось.

– Но потом тебе попались фрицы?

– И ты решил, что можешь… расслабиться?

– Я ничего не решал, Влас.

Я просто… расслабился.

– Как тогда с зайцем?

– Зайца было жальче.

– Понимаю. Я бы и сам… зубами рвал.

– У тебя бы не вышло зубами.

– А у меня клыки. Представляешь? – И снова улыбнулся. Не было никаких клыков, Влас специально посмотрел. – Они того… выдвигаются.

– У Клауса что-то не выдвигались.

– Это потому, что Клаус сдох. Когда я сдохну, моя черепушка тоже, наверное, будет такая… зубастенькая. Заберешь ее себе, будет у тебя коллекция.

– Чушь не неси, Гриня! – сказал Влас зло.