Усадьба ожившего мрака

 – Тань, что нам всем делать?

Она не ответила, но лампы под потоком истерично замигали, а дверь, которую он так предусмотрительно подпер стулом, распахнулась на всю ширь. Пора уходить – вот что это означало.

– Я еще вернусь, – сказал Митяй и погладил Танюшку по щеке. – Мы спасем тебя, Танюшка.

Подземный ход вывел его не в привычную анфиладу одинаковых комнат, а в заброшенную оранжерею. Тут, на поверхности, было сыро и холодно. Хотелось дышать полной грудью, хотелось наконец проснуться.

Ветер хлестнул его по щеке. Или не ветер, а лезущая через проломленную крышу ветка дерева…

– Митяй, очнись! – сказал ветер голосом бати.

 – Митяй, ну давай же!

Он шагнул из одного мира в другой и открыл глаза. В этом мире уже зарождался рассвет. Митяй не знал, как понял это при занавешенных окнах. Просто знал и все. Батя стоял над ним на коленях. Вид у него был озабоченный и, кажется, испуганный.

– Проснулся? – спросил он и зачем-то потрогал Митяев лоб. Рука его была холодной. Почти такой же холодной, как у Танюшки, но все же чуть более живой. И лицо его было человеческим, и глаза самыми обычными.

– Проснулся. – Митяй сел.

– Слава богу.

 – Батя облегченно улыбнулся. Улыбка тоже была самой обыкновенной. И улыбка, и зубы. Приснится же такое… – Ты снова метался. Что-то снилось?

Рядом застонал и резко сел Сева. Этот еще не проснулся окончательно, но уже почуял, что что-то происходит.

– Что это? – Батя сжал Митяеву руку. Не так крепко, как Танюшка, куда ласковее. Разглядывал след, оставшийся на его запястье. След был похож на синяк или ожог. Будто-бы кто-то схватил его за запястье раскаленной ладонью. Или не раскаленной, а неживой. – Откуда?

– Это она… – Митяй высвободился из отцовской хватки.

– Таня?! – окончательно проснулся Сева. – Ты снова ее видел?!

– Видел. – Признаваться в том, что именно он видел, не хотелось, но Сева точно не отстанет.

В комнату, зевая и потягиваясь, вошел Влас Петрович. С взъерошенными со сна волосами он казался сильно моложе своих лет. Или он и был молодым, просто прятал возраст за солидной бородой?

– Что за переполох? – спросил он шепотом и бросил встревоженный взгляд не на Митяя, а на склонившегося над ним батей. – Гриня, что у вас тут происходит?

– Кошмары у нас тут происходят, – буркнул батя, не оборачиваясь и не сводя взгляда с Митяевой руки.

– Где она? – Сева не желал ждать ни секунды. – С ней все в порядке?

Когда царевна мертва, трудно судить, в порядке ли она. Но нужно рассказать то, что она ему показала. И как можно быстрее!

– Митяй! – Сева встряхнул его за плечи.

– Уймись, блондинчик, – буркнул он. – Там все не так, как здесь.

– Там – это где? – Он не собирался успокаиваться. Он хотел знать правду. А еще ему было обидно, что в свой сон Танюшка снова пустила не его, а Митяя.