Усадьба ожившего мрака

Вода была холодной и вкусной, но набрать ее было не во что, а про запас не напьешься.

А Соня уже деловито осматривала избушку. Первым делом она нашла огарок свечи, вторым – холщовый мешок с какой-то сухой, но все еще вкусно пахнущей травкой.

– Есть охота, – сказала она, откладывая мешок в сторонку.

– А мне пить. – Лида закрыла глаза.

– Тут поблизости должна быть река. Кажется.

– Кажется? – Лида открыла глаза, посмотрела на Соню.

– Река точно есть. Поселения обычно закладывали на берегах водоемов. Нам так на уроках истории рассказывали.

Слушай, Лида! – Соня встала напротив лежанки, уперла руки в бока. – Ну что мы теряем, если я смотаюсь на разведку?

– Уже темно. – Лида покачала головой.

– Темно станет через полчаса. – Соня положила руку ей на лоб, нахмурилась. – Горячий.

– Это у тебя рука холодная. – Она попыталась улыбнуться.

– Тебе нужно много пить. Я сбегаю за водой, и мы заварим чай. Я видела малинник буквально в десяти шагах отсюда. Ветки малины хорошо сбивают жар. Мне бабушка их заваривала.

Про жаропонижающие свойства малины Лида знала и без Сониной бабушки.

У Зосимовича был целый запас сушеной малины. От воспоминаний сделалось больно. Только не ноге, а душе.

– Пойдем вместе. – Она попыталась встать, но Соня положила обе ладони ей на плечи.

– С тобой мы точно до темноты не управимся, – сказала она строго, так, словно это она была старше и опытнее. – Ты лежи, а я быстро. Одна нога тут, другая там. Да есть тут река, даже не сомневайся! Чувствуешь, рогозом пахнет?

Ничем таким в избушке не пахло. Если только пылью и, кажется, старой вощиной. Но на споры с Соней не осталось сил.

– Деревни больше нет, до Гремучей лощины больше часа пути, – увещевала Соня. – Место заброшенное, никто нас тут искать не станет. Скорее всего, нас вообще никто не ищет.

Наверное, она была права, и про место, и про то, что искать их никто не станет. Или просто Лида слишком устала, и потому поддалась на ее уговоры.

– Если ты не вернешься до темноты, – сказала она строго, – я пойду тебя искать.

– Я вернусь, – пообещала Соня, схватила с печки котелок и вышла из избушки, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Лида закуталась в пальто, закрыла глаза. Ей бы развести огонь, но для этого нужно встать. Пять минут покоя, и она возьмется за дело. К возвращению Сони все будет готово.

Она оказалась слабой. Слабее, чем думала. Не нужно было закрывать глаза, не нужно было поддаваться соблазну, потому что пять минут прошли, а открыть их все никак не получалось.

Дрему прогнал звук, пронзительный и скрипучий. Как будто кто-то провел железом по стеклу. Лида открыла глаза.

Она была не одна.