Усадьба ожившего мрака

То ли от холода, то ли от осознания того, что случилось что-то непоправимое. Кто-то ворвался в их убежище, ворвался и забрал с собой Лиду. Вот следы борьбы, вот валяющийся в углу осиновый кол. Лида пыталась защищаться, но того, кто пришел за ней, не остановил осиновый кол.

Соня сжала виски руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону. Она ведь была поблизости, она бы услышала крики и непременно прибежала на помощь. Но в том-то и беда, что Лида ни за что не позвала бы ее на помощь. В первую очередь Лида думала о ней и лишь потом о собственной безопасности.

И что теперь?!

Соня вскочила на ноги, закружилась по избушке. Мысли в голове метались такие же пустые и беспомощные, как и она сама. Лиду забрали, а она не знает, как поступить. Она вообще ничего не понимает!

Она замерла, прислушалась к миру вокруг и к самой себе. Как бы поступила Лида? Лида никогда не бросила бы ее в беде. Лида бросилась бы на ее поиски, несмотря ни на что, не обращая внимания ни на ранение, ни на непроглядную ночь, ни на упырей. Вот и она пойдет!

Соня уже направилась к двери, когда в темноте за мутным стеклом окна что-то мелькнуло.

Черный силуэт на темно-синем фоне неба. Ей могло показаться. От страха и не такое примерещится! Но Соня точно знала, что там, снаружи, кто-то есть. Кто-то или что-то…

Дверь открылась почти беззвучно, потянуло холодом и сыростью, сквозняк загасил свечу. Соня вцепилась в осиновый кол. Живой она не дастся! Ни фрицам, ни упырям…

Это было твердое, какое-то успокаивающее решение. Умирать, так с музыкой! Вот какая мысль мелькнула у нее в голове в тот самый момент, когда она занесла руку с осиновым колом. Она умрет, в этом нет никаких сомнений.

Но она сделает все возможное и невозможное, чтобы забрать с собой того, кто готовится переступить порог. Ей нужно только обернуться, посмотреть в глаза своей смерти…

Обернулась. Крутнулась на пятках, словно в танце.

Дверь была распахнута настежь. На пороге нетронутым стоял котелок с водой, в нем отражался тонкий серп выглянувшей из-за туч луны. А больше никого…

– Кто здесь? – Она хотела, чтобы голос звучал громко и смело, но получился свистящий, придушенный какой-то шепот. – Ну, покажись!

На плечо легла тяжелая ладонь, и вся ее смелость, вся ее решимость вырвались из тела вместе с испуганным криком.

Они вырвались, а тело все еще продолжало действовать по инерции. Тело развернулось на сто восемьдесят градусов. Руки, сжимающие осиновый кол, сделали выпад, чтобы, как копьем, пронзить того, кто подкрался сзади.

У нее не получилось. Ужас – плохой советчик в делах спасения собственной шкуры. Ужас показывал пугающие картинки, от которых стыла в жилах кровь. Ужас смотрел на нее из темноты красными, как уголья, глазами.