Волчье кладбище

– На нём была его ряса с капюшоном, – выпалил, как из пулемёта, Джо. – Вот. Лица его я не видел. Но на нём была ряса его, Робина.

– Это для пьесы, – пояснил Дарт. – Насколько я помню, Джо, ряса Робина ничем не примечательна. Значит, ты видел кого-то в светлой рясе с капюшоном, но не видел его лица?

– Сэр, это Робин. На его рукаве была кровь.

– О! Вот в чём дело… – Дарт коснулся подбородка кончиками длинных серых пальцев и замер.

Я только сейчас заметил, что Дарт не побрился. Его щёки покрывала тонкая тень щетины. Такое впервые на моей памяти. Отмерев, Дарт в подробностях рассказал суперинтенданту, как на дневной репетиции Робин запачкал кровью свою рясу.

– Я об этом и думал, сэр. Знаете, это ведь Роб предложил крест для спектакля… А потом он в этой рясе зачем-то ходил. Сэр, не подумайте ничего такого, я лишь говорю, что видел, но я вовсе не считаю Робина причастным к чему-то такому…

– Спасибо, мистер Пинкертон.

– Можешь идти на занятия, – сказал Дарт.

Джо вылетел из аудитории, не заметив нас.

– Мне необходимо поговорить с этим Робином, – Хиксли потушил окурок об оконную раму и выкинул в окно.

Мы спрятались за углом, когда Дарт привёл из аудитории Робина.

– Ратлэнд, – спокойно отвечал Робин, находясь теперь на месте Джо.

– Мистер Ратлэнд, где вы были вчера примерно с девяти двадцати и до десяти вечера?

Вопрос крайне удивил Робина.

– А не на репетиции вместе со всеми? – спросил Хиксли, затянувшись новой сигаретой.

– С репетиции пришлось уйти раньше. Случилось так, что мою руку зацепили в потасовке, из раны потекла кровь, и мистер Кочински и мистер Дарт повели меня в медпункт. Мне сделали перевязку, какой-то укол и дали таблетку снотворного, а затем мистер Дарт провёл меня в мою комнату. В ней я оставался до самого рассвета.

– Вы были в запачканной кровью рясе?

– Да, был в ней. В комнате я переоделся.

– Где сейчас ваша ряса?

Робин вновь поморщил лоб.

– Ряса? В комнате, сэр. Где ж ей ещё быть?

– Утром она была у вас?

– Конечно. На стуле, где я её и оставил.

– Значит, вы заявляете, что никуда вчера не выходили, скажем, в районе половины десятого?

– Я выходил один раз, но я не веду почасовой дневник, сэр, когда испражняюсь. Должно быть, это было до де- сяти.

– Вы ходили в клозет на втором этаже?

– Да, сэр. Как обычно.

– И не спускались ни разу вниз на первый этаж?

– Зачем бы мне спускаться, сэр? Нет, я не спускался, – всё с тем же мрачным хладнокровием отвечал Робин.

Хиксли изучал спокойное лицо Робина своими глазками, маленькими и чёрными, как у вепря. Сигарета в его руке тлела и крошилась на пол. Дарт держал сомкнутую пятерню у лица, прикрывая рот. В его мрачном взгляде просвечивала озабоченность судьбой своего подопечного.