Волевой порог

Пятый, лежавший с автоматом в окоченевших руках у самой скалы, был экипирован как советский альпинист. Неподалеку виднелась веревка, упавшая, как понял Буторин, со скалы. И среди множества стреляных гильз он увидел рюкзак. Выгоревший, местами с дырами, расползающийся от старости по швам. Буторин присел рядом и, развязав тесемки, распахнул его.

— Ничего себе, — присвистнул рядом Матвеев. — Теперь бы понять, кто, с кем и зачем тут воевал. Это парень защищал рюкзак, чтобы его поднять наверх, или он его спустил? Геройский парень, что и говорить!.. А ты что, майор, думаешь?

— А что ты думаешь, Гулез? — вместо ответа спросил Буторин Мирзаканова.

— А что мне думать? — медленно произнес альпинист, озираясь по сторонам и посматривая на отвесную скалу, как будто оценивая ее. — Это вы тут органы, вы же из НКВД, вы и думайте, а меня просили вам помочь, провести вас по маршруту. Вот я и веду.

Буторин взял из рук убитого автомат, отодвинул затвор и понюхал. Потом поднял одну из гильз и тоже задумчиво поднес к носу. «Что-то наш проводник разговорился, — думал оперативник. — Всю дорогу, да и раньше было, слова не вытянешь. Каждую фразу будто скупой одалживал. А тут такая тирада. А ведь нервничает Мирзаканов, откровенно нервничает. Боится? Трусливый альпинист — это все равно что горячий лед или леденящая жара. Глупое словосочетание. Не скалы он боится, не восхождения, а чего-то другого. Только этого мне еще не хватало — сомневаться в том, кто мою веревку над пропастью держит. Надеюсь, Матвеев его хорошо знает».

— Ну раз все высказались, — поднимаясь и отряхивая руки, произнес Буторин, — тогда принимать решение остается мне. Этот парень наверняка один из тех, кто ушел в горы с Шелестовым. И стрельба тут была с врагами. Вот эти четверо враги и есть. Динамит немецкий, и кто его принес, я думаю, объяснять не надо. Давайте камнями завалим рюкзак, чтобы в глаза не бросался, и будем решать, куда двигаться дальше, где искать моих товарищей. В какую сторону они пошли и почему!

— Они там, — указал рукой верх на скалу Гулез.

— Почему ты так решил? — удивился Буторин.

— Парень прав, — неожиданно поддержал Мирзаканова старик. — Видишь, веревка соскользнула? Ее выпустил кто-то наверху. Тот, кто собирался следом спускаться. А эти пришли со стороны Пастушьего перевала. Нечего гадать, подниматься надо, а то скоро стемнеет.

Солнце уже клонилось к закату, когда Буторин со своими товарищами наконец поднялся на южную отвесную скалу. Оперативник поднимался последним. И когда он на трясущихся от усталости ногах встал на краю скалы и начал отвязывать непослушными пальцами страховку, то понял, куда смотрят оба его товарища. Девушка лежала у большого камня метрах в двадцати от обрыва. И на ее голове запеклась кровь.