Волевой порог

А Мирзаканов и Буторин пошли вперед, выдерживая между собой дистанцию в несколько метров и держа оружие наготове.

— Стой, стрелять буду! — неожиданно раздался хриплый голос.

Горец мгновенно опустился за камень, но Буторин сделать этого не успел. Отчасти из-за того, что стрелять ему сейчас не хотелось. Это было вредно для операции. Человек, отдавший команду «стой», стрелять не стал, значит, всегда можно договориться. Так подсказывала интуиция.

— Стою! — громко крикнул оперативник, пытаясь понять, где спрятался его собеседник. — Кто вы такой? Выходите, мы не станем стрелять.

— Скажи это своим товарищам. А то у них могут нервы не выдержать! — отозвался голос. — Виктор, это я — Шелестов!

— Не стрелять, это свои! — закричал Буторин и бросился вперед. — Максим, Максим!

Шелестова он увидел метрах в тридцати за камнями, которые лежали полукругом, образовывая небольшую нишу, укрывавшую от ветра. Шелестов лежал в этой нише, замерзший до дрожи, кутаясь в утепленные горные куртки, которые он снял с четырех немцев, убитых здесь два года назад. Видать, Максим задремал и не сразу заметил, что к нему приближаются люди, и не узнал Буторина. Но потом Виктор понял, что у Шелестова не было при себе противосолнечных очков. Яркое горное солнце слепило глаза. Хорошо еще, что сейчас не было сплошного снежного покрова, а то Максим мог бы от солнца заработать и снежную слепоту.

Матвеев и Мирзаканов подошли и уселись рядом с Шелестовым. Старый альпинист полез в рюкзак и достал оттуда небольшую дюралевую фляжку.

— На-ка, хлебни! — предложил он, отвинчивая пробку. — Тебе бы чаю горячего сейчас, но приготовить чай тут негде, а это согреет, кровушку прогонит по конечностям. Эк тебя колотит-то.

— Водка? — Шелестов слабо улыбнулся, поднеся горлышко фляжки к носу. — У убитого немца тоже фляжка со шнапсом было. За два года спиртное выдохлось. Не рискнул пить.

Пока Шелестов приходил в себя и ел холодное мясо, он успел рассказать о том, что произошло. Постепенно водка и пища согрели организм. Лучше всего согрела бы тарелка хороших наваристых мясных щей или просто горячего супа, но в данной ситуации выбирать было особенно не из чего. Любая пища согревает. А в данном случае человеку, который мерз и не ел сутки, необходимо подкрепиться.

— Значит, этот рюкзак, что вы спустили вниз с Рубиным, принадлежал этим немцам? — спросил Буторин.

— Да, парень был молодец, — кивнул Шелестов. — Он даже сообразил, прикинул место, где они должны были взрывать и устраивать обвал на перевале. Метрах в ста от южной скалы, где мы поднимались, есть удобное место. Думаю, там они и хотели устроить эту диверсию.

— Нет, там скала, которую таким количеством не возьмешь. Много шума и мелких камней, — неожиданно заговорил Мирзаканов.