Волевой порог

— Может, любовь? — предположил Сосновский. — Мужики за всю историю человечества много раз делали глупости из-за любви к женщинам. А тут тем более горец, горячая кровь, безрассудность.

— Насчет глупости и безрассудности я бы не стал утверждать, — строго сказал Шелестов. — Кого-то ведь в подпольной антисоветской сети и сети немецкой агентуры называют Брат и Аул. Возможно, это часть легенды Барагунова, легенда ее брата. Она же почему-то скрывает, что у нее есть жених или человек, который в нее влюблен. Ты сам утверждал это. Так вот, бой у нас тут в горах был. Накрыли многочисленную группу с грузом взрывчатки. Диверсанты рассчитывали устроить обвал над комбинатом. У нас теперь появились прикомандированные альпинисты с боевым опытом. Так вот ребята диверсантов и накрыли. И вот ведь незадача! Один ушел, как раз командир группы диверсантов. И все его называли Нурбий. Не исключено, что это и был Барагунов.

— Ловок, сволочь! — хмыкнул Сосновский.

— Ловок, еще как ловок, — голос Шелестова снова стал строгим. — Не исключаю, что он может появиться у Аминат, попросить о помощи, скрыться, «залечь на дно». Запоминай приметы. Бороду не отпускает, по крайней мере, вчера был чисто выбрит. С левой стороны носа свежий шрам. Не исключено, что в том бою в горах он был ранен. Даже если и легко, то учитывай это.

…Медицинская сестра Ирина Половцева вежливо постучала и вошла, когда Сосновский уже задвинул полочку с телефонным аппаратом в ящик тумбочки. Осмотрев строгим взглядом палату, она подошла к тумбочке и поставила на нее тарелку с нарезанными из бинта салфетками и бутылочку со спиртом.

— Будем готовиться к обеду, Михаил Юрьевич! — заявила медсестра. — Сейчас я вам намочу салфетки спиртом. Протрите хорошенько руки перед едой.

— А может, внутрь граммов пятьдесят? — заговорщически понизил голос Сосновский. — Перед едой для аппетита.

— Товарищ майор! — не приняла игривого тона медсестра. — Вы находитесь в лечебном заведении, а не в каком-то там распущенном санатории, где отдыхающим все разрешается и нет никакого контроля!

— Ну что уж вы так о санаториях, — начал было примирительно Сосновский, но медсестра не умолкала:

— И я хочу еще вам сказать, товарищ майор, что с вашей стороны обращение с Аминат, как мне кажется, не совсем соответствует…

Девушка замолчала, хмуря брови и возмущенно подбирая слова. Сосновский удивленно уставился на Ирину, а потом горделиво сложил руки на груди.

— Так, и чему же не совсем соответствует мое поведение относительно Аминат?

— А вы не понимаете? — выпалила медсестра, и щеки ее раскраснелись. — Вы же постоянно ведете с ней двусмысленные разговоры, влюбляете ее в себя. А у нее ребенок, она одинокая молодая женщина, она примет все за чистую монету и потом будет страдать.