Жена для генерального

Тут у нас вопрос гораздо более серьезный.

Она кивком заставила подойти к ней и посмотреть в окно.

Насмотревшись в него за день, я даже с места сходить не хотела. Саша только-только перестала плакать. Мое собственное сердце все еще колотилось как ненормальное. Но требовательный взгляд соседки оказался сильнее.

– А вот сейчас будет жарко. – Она пальцем указала на парковку.

Там, где еще недавно стоял черный джип, теперь остановилось два таких же. Из каждой машины вышло по трое мужчин, похожих, словно клоны, на тех, что уже находились в квартире. И все они двинулись к раскрытой настежь двери нашего подъезда.

Не дошли только каких-то пару метров. Зоя Фёдоровна уже хрустела суставами кистей, словно хорошенько их разминала. Я тихонечко оседала на диванчик рядом. Но с сиреной и мигалками во двор вдруг въехал целый кортеж. И до боли знакомый голос Бадоева в громкоговоритель приказал: «Всем оставаться на местах! Руки за головой! Лечь на землю!»

– Слава богу. Успели, – с тяжелым вздохом соседка села рядом со мной. – Хорошо, что он так над тобой трясется. Сами бы мы фиг отбились, – произнесла она едва слышно.

Наверное, нужно было попросить повторить или спросить, что имеет в виду. Сегодняшний день бил рекорды по количеству загадок. Но, стоило увидеть того, кто первым влетел в квартиру, ни говорить, ни понимать что-то я уже не смогла.  

Глава 8. Камбэк для мышки

Все, чего мне хотелось, – убивать.

«Они ее нашли. Выручай», – всего четыре слова в сообщении с номера няни заставили забыть о планах, вызвать Бадоева и, не дожидаясь посадки на обычный рейс, частным самолетом вылететь в Воронеж.

К счастью, объяснять безопаснику ничего не потребовалось. Уже давно готовый к такому развитию событий, он сработал четко. Парням Штерна было еще минимум пять часов пути, а мы уже вышли из самолета в Воронеже и загружались в машины.

С собой Бадоев взял только тех, кого за год проверил и перепроверил несколько раз. Семерых бойцов, прошедших спецназ, трех водителей, которые могли управлять всем, что способно ехать. И любимую мигалку.

На ее использование ни у Бадоева, ни у меня разрешения не было, но моего начбеза это совершенно не беспокоило. Словно кататься по улицам Воронежа можно лишь со «светомузыкой», он с самого аэропорта водрузил на крышу машины свою любимицу и устроил нам оглушающее звуковое шоу.

Не самое приятное удовольствие. Особенно когда нервы от напряжения и без того звенят. Но, стоило подъехать к дому Аглаи, увидеть черные джипы и шестерых мужчин возле подъезда моей мышки, все звуки будто оборвались.

Сирены для меня больше не было. Рев Бадоева в громкоговоритель стал немым шевелением губ. Уши заложило, и в этой тишине я слышал только собственное сердце. Оно стучало так, словно находилось где-то рядом с ушами.